"Из какого класса гимназии вас вытурили за неуспешность?"

Этот вопрос, заданный Остапом Бендером Васисуалию Лоханкину, невольно вспоминается при чтении статьи А.Никулина в газете “Коммунист”, № 39 от 15 мая с.г. Казалось бы, теории буржуазных социологов о “постиндустриальном обществе” и “среднем классе” давно разоблачены марксистской наукой. Поэтому не веришь своим глазам, когда в органе ЦК Коммунистической (!) партии читаешь статью, в которой автор не только оперирует этими понятиями как доказанными и непреложными истинами, но и на основе их пытается анализировать современное общество и давать рекомендации.
Человек, считающий себя коммунистом, должен бы понимать, что научно-технические революции, сколько бы их ни было, изменяя характер производительных сил, не меняют производственных отношений. Эти отношения попрежнему основаны на частной собственности класса капиталистов на средства производства и труде класса наёмных рабочих, вынужденных продавать свою рабочую силу и профессиональные знания. То, что в результате научно-технических революций наука становится, по выражению Энгельса, непосредственно производительной силой, размывает границу между пролетариатом и научно-технической интеллигенцией, но не ликвидирует антагонизм между пролетариатом и буржуазией.
Изменить характер производственных отношений может только революция социальная. А такую революцию в капиталистическом обществе может совершить только пролетариат. Не в силу своей особой сознательности (её-то у него как раз нет, её ещё предстоит в него внести), но в силу своего положения в системе общественного производства как производителя всех материальных благ.
Основной целью любой экономики является материальное производство. Само существование сферы услуг, торговли, “индустрии развлечений”, образования и культуры невозможно, если потребителям этих услуг нечего есть, негде жить, не на чем ездить, нечего надеть. Значит, главную роль в экономике всегда будут играть непосредственные производители: горняки, металлурги, строители, работники сельского хозяйства и других профессий. Относительное сокращение их доли в общей численности населения, во-первых, нисколько не умаляет их решающей роли в жизни общества, а во-вторых, имеет место только в немногих ведущих капиталистических странах за счёт эксплуатации и ограбления трудящихся остального мира. Когда возникло марксистское учение, пролетариат даже в этих странах тоже составлял совсем небольшую часть населения, но это не помешало Марксу и Энгельсу увидеть его историческую миссию могильщика капитализма.
А.Никулин приводит в своей статье сравнительную характеристику пролетариев и интеллигентов, данную Каутским (при этом зачем-то приписав ему слова, которых нет в цитируемом тексте – что пролетарий-де “необразован и некультурен”). Но он не находит нужным процитировать слова Ленина, объясняющие причину индивидуализма типичного интеллигента: “Это свойство интеллигента стоит в неразрывной связи с обычными условиями его жизни, его заработка, приближающимся в очень и очень многом к условиям мелкобуржуазного существования (работа в одиночку или в очень мелких коллективах и т.д.)” (ПСС, т. 7, стр. 254). Коллективизм же пролетария определяется не какой-то врождённой его сознательностью, а воспитывается в нём условиями его труда – участием в едином технологическом процессе, “планомерной совместной деятельностью с товарищами” (там же, т. 7, стр. 310). Эти слова Каутского автор тоже почему-то игнорирует. Поэтому напрасна его тревога, что повышение образованности пролетариата и вовлечение в его ряды целых слоёв научно-технической интеллигенции, непосредственно занятых в материальном производстве, помешают им подчинять свои личные интересы интересам класса. Наличие же личного убеждения (кстати, тонкий нюанс: А.Никулин говорит о “мнении”, а Каутский – об “убеждении”) помешает ему только бездумно выполнять указания партийного руководства. Убеждения имелись у пролетариата всегда (несмотря на его якобы “необразованность” и “некультурность”), и они нисколько не мешали ему добровольно подчиняться дисциплине, зато благодаря им при всех разногласиях в партии он каждый раз шёл за Лениным и большевиками. Мы потеряли Советский Союз именно из-за того, что рабочих отучили иметь личные убеждения.
Для того, чтобы помешать осознанию пролетариатом его исторической миссии, усвоению им классового сознания, и была придумана теория “постиндустриального общества”, в котором якобы при сохранении частной собственности отсутствует классовая борьба, пролетариат утратил решающую роль в общественной жизни, а большинство населения составляет некий “средний класс”.
По определению Ленина, “основной признак различия между классами – их место в общественном производстве, а, следовательно, их отношение к средствам производства. Присвоение той или иной части общественных средств производства и обращение их на частное хозяйство, на хозяйство для продажи продукта – вот основное отличие одного класса современного общества (буржуазии) от пролетариата, который лишён средств производства и продаёт свою рабочую силу” (ПСС, т.7, стр. 44 – 45). А.Никулин же проявляет незнание не только основ марксизма, но и тех буржуазных теорий, на которых строит свои аргументы. К “среднему классу” он относит “предпринимателей всех уровней”, “занимающих определённое положение в общественном строе производства (по Ленину)”, то есть весь класс буржуазии. Но буржуазные социологи обозначают этим термином людей всех классов со средним уровнем доходов – то есть под эту категорию подпадают мелкие и средние предприниматели, высокооплачиваемые интеллигенты и рабочие, но никак не крупная буржуазия. А в дальнейшем словом “средний класс” в статье обозначаются уже только мелкие предприниматели.
Далее, автор утверждает, что Украина сейчас находится в переходном периоде, и выход из него “может быть только вперёд, в технологичное постиндустриальное общество”. Но, согласно этой теории, к нему можно перейти только путём развития индустриального общества, а не его разрушения. Значит, в этом “постиндустриальном обществе” Украине уготовано место источника сырья, дешёвой рабочей силы и свалки вредных отходов производства высокоразвитых капиталистических стран.
Основная мысль статьи А.Никулина (и его главная ошибка) состоит в том, что автор считает “средний класс” (то есть класс мелкой буржуазии) “наиболее активным и прогрессивным”, “классово антагонистичным государственному чиновничьему режиму” и призывает компартию работать в этой среде, чтобы “формировать классовое сознание и классовые цели”.
Но простите, сознание какого класса мы должны формировать в этой среде, по признанию самого автора, уже начинающей осознавать себя классом? У коммунистов может быть только коммунистическое, пролетарское сознание, и их отношение к этому социальному слою определяется анализом, данным ещё в “Манифесте Коммунистической партии”: “Средние сословия: мелкий промышленник, мелкий торговец, ремесленник и крестьянин – все они борются с буржуазией для того, чтобы спасти своё существование от гибели, как средних сословий. Они, следовательно, не революционны, а консервативны. Даже больше, они реакционны: они стремятся повернуть назад колесо истории. Если они революционны, то постольку, поскольку им предстоит переход в ряды пролетариата, поскольку они защищают не свои настоящие, а свои будущие интересы, поскольку они покидают свою точку зрения для того, чтобы встать на точку зрения пролетариата”.
Вот так-то: не прогрессивны, а реакционны. Их активность – это стремление повернуть назад колесо истории, а их антагонизм государственному режиму – это ненависть мелких хищников к крупному, отнимающему у них охотничьи угодья. Так что работа коммунистов в этой среде может заключаться только в том, чтобы разъяснять неизбежность их перехода в ряды пролетариата, иллюзорность их надежд на процветание в условиях свободной конкуренции под сенью законов “правового государства”.
Но убедить их в этом может только сама жизнь. Опыт истории свидетельствует, что в периоды революционных кризисов мелкая буржуазия ещё может пойти за сплочённым и готовым к решительным действиям пролетариатом. Но когда сам пролетариат ещё не осознал свой классовый интерес и не проявил свою силу, мелкая буржуазия более доступна воздействию реакционной пропаганды вплоть до черносотенной или фашистской, которая обладает перед коммунистической двумя неоспоримыми преимуществами: во-первых, она до крайности примитивна, что облегчает её восприятие неразвитым общественным сознанием, во-вторых, рассчитана на самые низменные стадные инстинкты, которые возбудить несравненно легче, чем воспитать высокие человеческие чувства. Так что сейчас пытаться вносить коммунистическое сознание в среду мелкой буржуазии – это всё равно, что пытаться ехать верхом на тигре: и страшно, и никакого удовольствия.
А.Никулин утверждает, что Компартия уделяла недостаточно внимания “этому активному слою населения, что сказалось на результатах выборов”. Ещё одна ошибка. Предвыборная программа КПУ (да и все предыдущие программы) была полна обещаний, привлекательных именно для мелкой буржуазии. Но она шарахается, как чёрт от ладана, от одних только слов “коммунисты”, “социализм”, потому что (в отличие от рабочих) уже осознаёт свой классовый интерес. А он антагонистичен правящему буржуазному режиму, а не капиталистическому строю. Вот почему “униженные, бесправные, ежечасно ограбляемые администрацией рынков” мелкие торговцы не только голосуют за директоров рынков, но и активно агитируют за них.
Статья А.Никулина начинается утверждением, что “инерционно сохраняющаяся поддержка идеологии рабочего класса в обществе идёт на убыль”. Это уже не просто ошибка – это самообман. Идеологией рабочего класса является диктатура пролетариата, а от неё КПСС отказалась ещё в 1961 году. Поскольку природа не терпит пустоты, вместо диктатуры пролетариата в стране установилась диктатура партийно-государственного руководства. Потому и удалось предателям и перевёртышам так легко одурманить народ фальшивыми лозунгами “демократических свобод”, “правового государства” и развалить Советский Союз. Так что после контрреволюционного переворота 1991 года поддержку КПУ обеспечивала не прочно забытая идеология рабочего класса, а надежда вернуть время, когда хлеб стоил 16 коп., автобусный билет 5 коп., медицина была бесплатной, а зарплата выплачивалась вовремя. По мере того, как слабела надежда вернуть это время путём выборов, слабела и поддержка Компартии в обществе. В этом мы должны признаться себе, если действительно хотим извлечь уроки из прошедших выборов.
При нынешнем состоянии идейно-теоретической подготовки коммунистов, появление подобных статей не должно удивлять. Удивляет другое: почему редакция газеты “Коммунист” сочла возможным её опубликовать и тем подвергнуть автора публичному унижению вместо того, чтобы в редакционной статье разъяснить ему и тем, кто разделяет его мнение, их ошибки.

Ю.Зяблов, член Компартии Украины с 1993 года.