Ошибка директора

У директора «Азовстали» шло совещание. Открывая его, В.В.Лепорский сказал:
- Вот материалы, которые присутствующий здесь начальник сталеплавильной группы Гуляев принес секретарю парткома и попросил обсудить их с моим участием. Я ознакомился с ними: это материалы, которые, по мнению Гуляева, свидетельствуют о грубых нарушениях установленного порядка определения эффективности новых технических решений и выплаты вознаграждения за эти решения. В связи с этим у меня тоже возникли вопросы. Поэтому я пригласил вас, причастных к этому делу, к себе.
После этого вступления директор поднял папку с материалами, сильно ударив ею о стол, громко, не стесняясь в выражениях, спросил
- (...) Почему мне, не имеющему ни минуты свободного времени, нужно заниматься еще и этим (...) делом?
Присутствующие дружно уперлись взглядами в стол. Притихли… Пауза явно затягивалась. Я предложил:
- Разрешите мне ответить на этот вопрос.
- Я тебе слова не давал! Ты не на парткоме, а в кабинете директора завода!
Затем спокойно, будто обдумывая каждое слово, директор продолжил:
- Если говорить коротко, то суть дела в том, что безграмотный начальник мартеновского цеха подписал акт внедрения технического решения и расчет экономического эффекта от его использования, а безграмотный начальник КФЧ эти документы утвердил.
Я с места прервал В.В.Лепорского:
- Если мартеном руководит безграмотный начальник цеха, а финансами завода распоряжается безграмотный начальник КФЧ, то в этом виноваты только Вы, Владимир Владимирович!
- Замолчи! – прервал меня директор, в сердцах снова испытывая ладонью прочность крышки необъятного стола. Все разом воспрянули духом, и, словно очнувшись, стали рассматривать меня, как инопланетянина. А директор, немного подождав, спокойно, будто ничего не произошло, продолжил:
- Так вот, товарищи начальники, ваша беда в том, что Гуляев прав. А чтобы все присутствующие поняли, о чем идет речь, я вынужден напомнить, что мартеновским цехом руководит не начальник мартеновского цеха, а я, также как финансами завода распоряжается не начальник КФЧ, а я. Они же - мои исполнители!
Присутствующие, соглашаясь, дружно закивали, а директор, обращаясь ко мне, спросил:
- Что ты еще хотел нам сказать?
Сказать мне хотелось очень многое.
- Вы, Владимир Владимирович, занимаетесь этим делом потому, что никто из присутствующих никогда им не занимался. Или не хотят или не умеют...
- Все! Хватит!
- Но ведь я еще ничего не сказал! Вы же мне дали слово...
- Повторяю: ты не на парткоме. Я дал тебе слово, я его и забрал, садись! Ты и так наговорил здесь очень много. 
Подумав, директор продолжал:
- Так вот, товарищи начальники, из всего этого я сделал соответствующие выводы, и свою ошибку я обязательно исправлю, причем, как вы сами понимаете, за ваш счет. Чтобы вы думали прежде, чем проявлять инициативу.
Никаких конкретных решений на этом «совещании» принято не было. Однако обещание В.В.Лепорского некоторые «товарищи начальники» восприняли как личную трагедию. Об этом, по крайней мере, свидетельствовали их высказывания в мой адрес. 
И беспокоились они не зря: директор всегда выполнял свои обещания. В личности В.В.Лепорского удачно сочетались ученый-металлург, металлург-практик, а также выдающийся организатор и руководитель производства, которое он отлично знал. Мастер своего дела, он умел решать любые производственные вопросы. И даже мог себе позволить, тогда ещё в исключительных случаях, под личную ответственность назначать на руководящие должности недостаточно профессионально подготовленных к ним исполнительных работников, которых хорошо знал. Таких людей он рассчитывал какое-то время «страховать» своими знаниями и опытом. 
Но чем больше становилось таких «исключительных случаев», и чем более высокие должности занимали такие работники, тем чаще и ощутимее для производства были их ошибки, тем труднее было их исправлять. А не обращать внимания на них было уже невозможно. «Неграмотный начальник мартеновского цеха» до назначения на эту должность был начальником ЦРМП. Хорошим начальником. При этом технологию производства стали знать ему казалось не обязательно. Поэтому, возглавив мартеновский цех и стремясь оправдать оказанное ему доверие, в исполнительском рвении он часто принимал такие решения, которые смешили не только специалистов, но и рабочих. Например, пообещав директору выпустить плавку строго по графику и к назначенному времени, пришел на печь и приказал выпустить плавку. Ему объяснили, что еще не выдержано время «чистого кипения» плавки, что еще нет ферромарганца для ее раскисления. Тогда он вызвал на печь начальника смены и приказал ему под его, начальника цеха, ответственность немедленно выпустить плавку. Конечно, эта команда выполнена не была. Однако не выполнившие ее были наказаны.
В.В.Лепорский не мог не знать о подобных ошибках своих подопечных, рассматривал их, как свои собственные, и пытался исправить. Но с годами их накопилось столько, что исправить всё в одночасье уже было нельзя. Директор так и не успел выполнить свое обещание, а равноценной замены ему не нашлось. Поэтому все и осталось по-прежнему. Больше того, «безграмотные начальники», уверовав в свою исключительность, объединились и стали основой управленческого аппарата «Азовстали», заняв в нем ключевые позиции. Так, «безграмотный начальник мартеновского цеха» стал главным сталеплавильщиком комбината. Некоторые даже «остепенились», но это не улучшило качества принимаемых ими управленческих решений. Они в свою очередь назначали на ответственные должности «нужных людей», что значительно увеличило количество «безграмотных начальников».
Так был создан «деляческий, плохо подготовленный к управлению комбинатом, истинно бюрократический управленческий аппарат, вобравший в себя различных функционеров и «нужных людей», которые компенсировали пробелы в своем образовании и профессиональной подготовке поразительной способностью угождать и приспосабливаться» («Приазовская правда №43, 2002г). Мне приходилось по работе на «Азовстали», в том числе по работе партийной, профсоюзной и научной, встречаться с ними на всех уровнях управления. Я не называю их фамилии, потому что речь идет не столько о них, сколько о созданном ими управленческом уродце, аппарате, породившем такие же уродливые, как и он сам, производственные отношения. Ни А.А.Шокул, ни А.А.Булянда, возглавившие комбинат после В.В.Лепорского, ничего не сделали для того, чтобы эти отношения улучшить (по-видимому, они их вполне устраивали и в сложившемся виде), что нанесло комбинату громадный, невосполнимый ущерб.
Именно поэтому в условиях острого дефицита материальных средств стало возможным строительство никому не нужного второго стрипперного отделения в мартеновском цехе, бессмысленный (с точки зрения специалиста-профессионала) снос, а затем такое же бессмысленное восстановление мартеновских печей № 7 и № 11, приобретение бесполезной для «Азовстали» Камышбурунской аглофабрики, о чем более подробно рассказано в статье «Куда идет «Азовсталь» («Азовсталец» от 5.05.01), а также «Не все так гладко» («Азовсталец» от 27.02.99).
А что сделали с созданным В.В.Лепорским и его соратниками научным потенциалом, исследовательскими лабораториями, работавшими на перспективу и решавшими производственные проблемы быстрее, качественнее и эффективнее отраслевых институтов?
В результате сильное, передовое во всех отношениях предприятие, каким стала «Азовсталь» при В.В.Лепорском, превратилось в предприятие слабое, неустойчивое, едва сводящее концы с концами и все больше и больше отстающее от достижений современной металлургической науки и практики. В своё время В.А. Сахно, возглавив комбинат, освободил от занимаемых должностей отдельных наиболее явно дискредитировавших себя «безграмотных начальников». На большее его не хватило (или все, о чем говорилось выше, его также вполне устраивало).
Но нет худа без добра: теперь-то совершенно очевидно, что восстановление былого могущества «Азовстали» невозможно без изменения существующих на комбинате заскорузлых производственных отношений. Изменений, которые и смогут обеспечить возрождение производства на основе достижений современной металлургической науки и практики. Кто же исправит ошибку В.В.Лепорского?

А.В.Гуляев.