СПРАВЕДЛИВЫЙ КРИК ОТЧАЯНИЯ

"Пряников сладких" всегда не хватает на всех -
такова грубая изнанка глобализма

Присуждение премии Александра Солженицына 2002 года философу и политологу Александру ПАНАРИНУ и прозаику и публицисту Леониду БОРОДИНУ не оставило равнодушными СМИ. Множество самых разных откликов на это событие в газетах, на радио и по телевидению тому свидетельство. “ЛГ” уже печатала выступления на церемонии вручения премии писателя Валентина Непомнящего (слово о Панарине) и критика Павла Басинского (слово о Бородине). Теперь предлагаем вниманию читателей чрезвычайно интересное выступление литературоведа Людмилы Сараскиной о главной и наиболее широко обсуждавшейся книге А. Панарина “Искушение глобализмом” (М.: Русский национальный фонд, 2000. Серия “Россия и мир: итоги XX века”). 

Книга Панарина - серьезный и новаторский труд о нравственном и политическом выборе современного человечества. Главное ее достижение – глубокий анализ понятия “глобализм”, которое было радикально переосмыслено в последнее десятилетие.
Еще недавно “глобализм” означал мышление, озабоченное общечеловеческими проблемами современности, и в этом смысле выступал как триумф гуманизма. Новейший глобализм, утверждает Панарин, переступает через гуманизм как через пережиток устаревшей ментальности и несет с собой новую модель переустройства мира. Он не признает единства человечества и выталкивает пять шестых его на обочину существования.
Согласно этой новой модели, мир делится на лидирующее “мировое сообщество” и “рушащиеся государства”, которые считаются фактором риска и слабым звеном мироздания. С момента крушения СССР шанс России попасть в черный список стран-изгоев парадоксальным образом увеличился, и теперь ей предложен жесткий выбор – либо вписаться в глобализацию на основе уже выработанных правил игры, либо быть разделенной и раздавленной. Даже если Россия заявит свое намерение стать младшим партнером стран-лидеров, это намерение, с точки зрения новой идеологии, должно быть бдительно поставлено под сомнение. По экспертным оценкам апостолов глобализма, традиционная российская цивилизация и православие “тормозят модернизацию”, а традиционная российская личность “органически тяготеет к тоталитаризму”. Глубинная ментальность народов России и весь исторический опыт государства российского значатся как потенциально опасные, и таких чужаков страны-лидеры нанизывают ныне на “ось зла”. Россия, как ахиллесова пята человечества, – ближайший кандидат на эту роль. “Россия не готова встретить вызовы глобализации, ее упадок предопределен, она раз и навсегда списана со счетов” – такой приговор был вынесен кураторами глобализма в 1998 году, сразу после нашего дефолта.
Описанная идеологема не ограничилась рамками интеллектуальных дискуссий и стала идейной основой политических действий. Фактор слабой и слабеющей России привел к перевороту в международных отношениях, и была выстроена новая иерархия лидерства, готовая без особых церемоний применить силу в любой точке планеты – там, где это выгодно представителям силы. Весной 1999 года военная операция в Югославии показала, кто и что правит миром. Рискну утверждать, что не после 11 сентября 2001 года, а после 11 апреля 1999 года, того самого Пасхального воскресенья, когда натовские бомбы, украшенные кощунственной надписью “С праздником Пасхи”, обрушились на Белград, изменилась картина мира, и методы глобализации заявили о себе в полной мере. Отечественная мысль не смогла увидеть в Пасхе 1999 года символический момент новейшей истории, и в этом ее огромный моральный проигрыш, упущенный шанс.
Так может быть воспринят в России феномен глобализма, именно таким видит его и А.С. Панарин. Важнейшее достоинство его книги – анализ экономических основ глобализма. “Пряников сладких”, как и прогресса, всегда не хватает на всех – такова грубая изнанка глобализма. Жизненные ресурсы человечества глобализм стремится вырвать из рук неумелого большинства и приватизировать в пользу привилегированной расы (пресловутого “золотого миллиарда”). В этой, фигурально выражаясь, нехватке бензина и обнаруживается убогое кредо, банальная тайна и вульгарная эзотерика нового мирового порядка, который, согласно своей продразверстке, сортирует страны и народы, выявляя “неэффективные” и “неадаптированные”.
Оценивая такой “глобальный проект” с точки зрения христианской цивилизации, Панарин характеризует его как нигилистическую и расистскую утопию, как манипулятивное и фальсифицированное мировоззрение с двойными стандартами. Клянясь идеалами демократии и свободы, идеологи глобализма попирают эти ценности, чтобы узаконить деление человечества на избранников и изгоев. Панарин видит угрожающие риски глобализма: ведь история человечества еще не знала столь откровенного упоения в мировом масштабе силой и успехом, ставших критерием экспертной оценки, кому - полноценно жить, а кому - прозябать. Панарин показывает, что глобализм - это путь не к “открытому обществу”, а к мировой однополярной диктатуре, до основания свергающей “алтари и троны”, путь к такой версии смертоносного нигилизма и беззаконного тоталитаризма, по сравнению с которым ушедший в прошлое советский режим покажется образцом человечности. “Мир стоит на пороге трансформации, которая по своим историческим и человеческим последствиям будет более драматична, чем та, что была вызвана французской или большевистской революцией”, - обещает, например, классик глобализма Збигнев Бжезинский. Он пророчит, что Робеспьер и Ленин на фоне революционеров глобализма будут признаны всего лишь “мягкими реформаторами”. 
Панарин выразительно рисует вероломство лозунгов, эзопов язык, которыми пока еще вынуждены пользоваться адепты глобализма, всю систему идейных спецэффектов и пропагандистских клише - от банальной “промывки мозгов” до доктрин безопасности и оправдания военных акций. В книге предложен интереснейший анализ постмодернистского проекта как философско-эстетической базы глобализма и его идеологического прикрытия. 
Вызовы глобализма становятся моментами истины для всех групп российских политиков, общественных деятелей, национальных элит, интеллигенции, рядовых избирателей. Панарин анализирует то злокачественное состояние умов, когда (впервые в русской истории!) интеллигенция солидаризуется не с обездоленными, а с преуспевающими. Именно интеллигенция склонна воспринимать глобальные конфликты как “войну слабых против сильных” (изгоев против цивилизации), при этом себя “позиционирует” на стороне сильных и успешных. Современный псевдолиберализм, попирая святые для классического русского либерализма понятия “нравственность” и “справедливость”, вырождается в социал-дарвинизм, в циничное и корыстное потакание “сильным и приспособленным” в ущерб “слабым и неэффективным”. 
Итак, мир утратил стремление к единству и трагически расколот. События, которые произошли в США 11 сентября 2001 года, кажутся иллюстрацией к книге Панарина. Похоже, сбываются худшие опасения автора о последствиях глобализма, разделившего мир по принципу друзей и врагов Америки. “Развитая техническая цивилизация слишком хрупка, - пишет Панарин, - чтобы окружать себя морем недовольных и разгневанных”. Гнев изгоев, питаемый отчаянием и жаждой мести, не заставил себя ждать, боль и обида мировой периферии ворвались в сердце Америки, и за беспрецедентное высокомерие элиты американцы заплатили собственными жизнями. Уже после событий 11 сентября именно Панарин в символическом эссе “Раскол” (ЛГ, № 38, 2001) показал истинные причины мирового хаоса, в тот день неприкрыто явившего свой лик. 
Жюри премии Александра Солженицына не рассматривает книгу Панарина “Искушение глобализмом” как политический манифест и не подходит к ней с точки зрения каких бы то ни было партийных целей. Взгляд Панарина на новый глобализм - это, цитирую слова А.И. Солженицына на обсуждении в жюри, “справедливый крик отчаяния, страстное предупреждение об острой опасности, мобилизация умов, боль момента”. В этом качестве протестная позиция Панарина обладает большой эмоциональной силой. И в этом же качестве такая позиция требует дальнейших интеллектуальных усилий, еще большего напряжения мысли, может быть, стилевой осмотрительности. 
Общественная мысль, выступающая против “глобального проекта”, должна задуматься, есть ли в ней, кроме чувств обиды и унижения, отчаяния и безысходности, еще и собственное положительное содержание. Как всякая протестная мысль, она чревата агрессией и энергией реванша - ведь множество раз множество людей писали на своих знаменах лозунги справедливости, но заканчивалось все это насилием и тиранией. Нужно признаться хотя бы самим себе, что наше сознание уже свыклось с бедствиями других “народов-изгоев”, и увидеть относительность всякого благополучия. Нужно учитывать тот факт, что Запад не однороден и не монолитен в своем отношении к планам глобализма. Нужно отдавать себе отчет в том, чего именно мы хотим как страна и народ, - чтобы нас всех включили в “золотой миллиард”? Или чтобы “золотых” было не один, а два миллиарда, и наш собственный шанс вырос бы вдвое? Или чтобы зловещая селекция человечества была принципиально и радикально дискредитирована? Мы должны честно признаться, что и сами, в своей стране, уже давно живем по модели глобализма, если иметь в виду качество жизни в столице и в провинции. Ведь, повторяя тезис глобалистов, мы говорим, что Москвы на всех не хватит и, на взгляд жителя глухой русской деревни, который никогда не летал на самолете и не ездил в метро, никогда не пользовался телефоном, компьютером и Интернетом, плохо питается и не имеет медицинской помощи, средний москвич мало чем отличается от американца или европейца. 
Присуждая книге А.С. Панарина Литературную премию Александра Солженицына 2002 года и отдавая должное глубокой аналитике и высокому нравственному порыву лауреата, жюри стремится привлечь общественное внимание к самой проблеме глобализма и способствовать ее разностороннему обсуждению. 

Людмила САРАСКИНА 
“Литературная газета” №20-21, 2002 г.