РАЗВЯЗКА
/эхо страшного события/

По-человечески жалко Александра Лебедя и тех семерых, кого он ненароком подставил под косу смерти. Он был старшим в разбившемся вертолёте и нёс ответственность за живых. Надо сказать, близкие нам товарищи в разное время тоже испытывали ужасы совместного полёта с этим властным любителем острых ощущений. Года два назад полетели из Красноярска 150 человек на хоккейный матч в Архангельск, который из-за непогоды не стал принимать красноярцев. Кружили над городом, и Лебедь был вне себя, требовал связаться с местным губернатором, говорил с ним и не убедил, а затем угрожающе потребовал у пилотов садиться. Чудом сели, вышли, а туман густой, говорят, трапа не видели в трёх шагах... И таких случаев было больше чем достаточно. Так что когда-то, видимо, должна была переполниться чаша небесного терпения. 
Обычно у свежей могилы не говорят худого о покойном, а вот правду — почему бы и нет. Правда не повредит ни покойному, ни нам, оставшимся. Да и Лебедь сам откровенно с плеча рубил и мог выслушивать, не пятясь. 
Крупных и весомых перспектив в крае и стране Александр Иванович уже, понятно, не имел. 
Это мы, красноярцы, знаем, а в Москве, например, или Воронеже, Хабаровске, Киеве или Минске, в других городах, наверное, удивятся, если им рассказать, что в крае он руководил устало и урывками и то лишь своей сборной администрацией и частично кадетскими корпусами. Иногда по районам летал. Часто летал в Москву и обратно. Организовывал красивые и шумные парады. Делал много заявлений, обещаний. И, как истинные военные, в реальной экономике и финансовых хитросплетениях — ни бум-бум. А жизнь шла сама по себе. Край стабильно разбазаривался. Предприятия от красноярцев при его попустительстве переходили в руки столичного и иного сброда. Богатства (не его же!) здешнего природного не ценил, не жалел, спускал кому попало и по дешёвке. 
Не представляют наши соседи и того, с какими неприятными проблемами он оставил Красноярье, с каким полуживым бюджетом и расстроенными отношениями в депутатской и хозяйственной элите, поскольку одних приближал и обласкивал, а других — отдалял и отталкивал. В общем и целом в Красноярске народ — не так от Лебедя, как от его шараханий, — быстро утомился и осерчал, и разгромным голосованием в 2001 г. дал ясно понять: собирайся, губернатор, в Москву к семье, детям и внукам. Беды тебе не желаем, но и терпеть уже невыносимо. 
Генерал и вправду многим здесь не пришелся ко двору. С весны 1998 года с ним если и считались, так скорей лишь за афганские войсковые заслуги и ещё за трубный глас, солидность, стать и осанку. К чести его, мужественно принимал от оппозиции чувствительные уколы и удары. По опыту жизни, видимо, чувствовал, что не те «собаки» ему зла желают, которые открыто и громко «лают», а те зла желают, которые молча прыгают и кусают. В долгу и сам не оставался, не церемонился с оппозицией — баш на баш. Декабрьское голосование в Заксобрании оскорбило, ударило по его самолюбию и душевному состоянию. Напомним, в городе Красноярске блок «За Лебедя!» набрал около 3-х процентов, а объединённая оппозиция («НАШИ!» и быковцы) получили 63 процента. Лебедь заметно припух, сник, увял, стал приглушать армейский рык и сдерживать жестикуляцию. Стал в январе и феврале на какой-то период более доступным, человечным. В марте опять сорвался: бюджета нет, народ волнуется, а уголь заложить депутаты местные не разрешают, и избиратели их в этом явно поддерживают. 
Мог ощутимо его подкрепить приезд Путина. Но не подкрепил, поскольку был коротким и поверхностным до неприличия. Сравним: в Красноярском крае хмуро провояжил лишь неполные сутки, а в Иркутске на горных склонах весело обретался с неделю. Наверное, тогда и сообразил А.Лебедь, что срочно и позарез необходима своя лыжная трасса. Вообще стал задумчиво (в преддверии выборов на второй срок) прикидывать: чем лучше задобрить лыжника высокопоставленного? Наверное, ничего притягательнее в крае для Путина, чем трасса в Саянах, не найти. И подался губернатор вместе с главным энергетиком Михаилом Кузичевым в Саяны осматривать эту будущую приманку для действующего президента. 
Утром 28 апреля в горах был, по обыкновению, туман, снегопад. Командир вертолёта лететь не решался, бледнел и отворачивался. И двигаться-то на эту базу проще было по дороге машинами. Нет же, обречённо взнялись и полетели. И приняли курс, будто крадучись, низко-низко и повдоль дороги. На подлёте зацепились за провода ЛЭП, оторвали хвост вертолета и рухнули в снег с высоты 30 метров. Гробанулись. Поувечились... 
Утверждают, что на миру и смерть красна. Это, может, и так. Но только всякая ли красна смерть? Губернатор, притупивший в себе чувство опасности, наяривал, спешил не роту десантников в горах спасать, не комбинат или ГЭС благословлять и запускать, не разоренному совхозу или руднику денег вёз для зарплаты, а лыжную пижонскую трассу поспешал оглядеть. Более пустякового объекта для поддержки духа трудно было и сыскать! И по привычке завлёк и насажал немало чиновников, журналистов и охранников на борт — числом двадцати душ. 
При погребальных и поминальных действиях в Красноярске и Москве звучали мужественные и сдержанные выступления порядочных и всё понимавших людей. Однако были и кликуши, и тупицы, звучало даже несуразное: «подвиг», «гражданский долг», «геройство». Не надо было так. Какой такой подвиг? 
Так или иначе, А.Лебедь сам нелепо погиб и людей невинных вогнал в гроб — это ли гражданский долг? Выросших детей своих осиротил и внуков малых никогда не увидит больше, красавицу жену оставил в горе и одиночестве. И у людей, с ним погибших, — безутешные матери и отцы, жёны и сестры, братья и мужья, дети, друзья, знакомые... 
И люди на похоронах потому ещё горько и обильно заливали слезами тело генерала, что он «вот такой хороший человек, а ничего не смог сделать». Действительно, если уж Лебедь не смог, думают люди, так уж и никто ничего не сможет в этом бедламе «реформ» — горе нам, горе... Местные эксперты отмечают, однако, чуть ли не единственный позитив: красноярцы благодаря Лебедю быстро и полно, да и с картинками, постигли на себе науку: как не надо управлять краем. И теперь, если откровенно: не позавидуешь тяжкому кресту очередного губернатора Красноярья. Сегодня край в руинах и раздрае. Даже на фоне небогатых соседних регионов наш край в довольно унизительном состоянии. Как поднимать уровень жизни в крае и с кем поднимать? Даже, предположим, сутками станет пластаться новый губернатор с преданной командой исполнителей, всё равно чёрные языки не упустят съязвить: это не то и не так, мол, вот Лебедь был и голосистее, и плечистее. Забудут, что именно генерал здесь крушил и как именно чудил. Простят ему всё за его красивый и трагический уход. Память о нём уже окутывается вымыслами и легендами. Складываются бойкие куплеты и развязные байки. Вот — посмертная судьба неординарных личностей. 
29 апреля лежал в огромном концертном зале среди венков и цветов покрасивевший и беззащитный мужчина — русский воин, генерал в отставке, губернатор, некогда третье (после Ельцина и Зюганова) вознесённое лицо на выборах в России. Необычайно колоритная и запоминающаяся фактура, незаурядное чувство юмора, недюжинность и непосредственность в выражениях чувств... Ещё раз подчеркнём: как человека, генерала жаль безмерно. Можно посочувствовать, что годы губернаторства его мало радовали, он нервничал, замыкался, чернел, был недоволен собой. Должно быть, товарищ генерал в отставке по-настоящему не вмещался в штатском строю — система мер у штатских подходяща лишь для молчаливо послушных и прогибчивых. Приходилось ему, понятно, слушаться и прогибаться, но при этом срывался. Случались и весьма симпатичные поступки. Вот один из них: флаг Красноярского края — красный — после напряжённого депутатского обсуждения и голосования с удовольствием утвердил именно губернатор А.И.Лебедь — отдадим должное. 
И ведь это же Лебедя (как, впрочем, других Советских, красных генералов) попытались с 1991 года организованно и в рамках приличий приспособить к полудикому капитализму. Это как если бы полный соков и движений тугой черенок вдруг вознамерились бы прививать к трухлявому и нежизнеспособному пню — не те мичуринцы и не та платформа вообще. Вместе с другими генералами невольно корячился — одной ногой в твердыне Советов, а другой — здесь, в топком болоте, и, в конце концов, сел как бы на шпагат, тяжело крякнув. Вы перечитайте программы его самодельных «Честь и Родина» и РНРП. Нет, не сказать, что это «ни Богу свечка, ни чёрту кочерга», а именно непродуктивная попытка этот тугой черенок будущей жизни привить к пню отжившему — и поэтому топтание на месте. Образно говоря, неповоротливых советских генералов как бы снаряжали новые хозяева жизни пройти вдаль «по-микояновски»: в ливень и не замочиться. Помните? Микояну говорят: «Анастас Иванович, куда же вы в дождь без зонтика?» И он, подмигнувши, отвечал: «А я, товарищи, между струек, между струек». За прошедшее десятилетие избранным умельцам из бывшего советского генералитета худо-бедно удавался этот позорный демарш — между струек, хотя и мокрые с головы до ног. 
Вот и Лебедь, к сожалению, на виду у всех лавировал и вращался между патриотами и демократами, между рогозинским КРО и Ельциным, законтачил с еврейскими магнатами типа Березовского, задружил с Чубайсом и другими олигархами, будучи губернатором, ставил свечи у Владыки Антония в Благовещенском соборе и одновременно приголубливал секты — всяческих мормонов, пятидесятников, не гнушался принимать у себя в резиденции самозваных «епископов»... А главное, никогда уже не забыть тысячам и тысячам обманутых патриотов-соотечественников, как Александр Иванович Лебедь в 1996 году учудил на выборах президента: голоса своих избирателей ссыпал к ногам погубителя державы Ельцина — этого люди не смогли простить. Жестоко ошиблись в генерале А.Лебеде, думали — новый Сталин, мощный вождь, а оказался искусно «ряженый» под вождя. Скорее всего, немало одарённый от рождения, был он всё же обделён надёжными рулями и ветрилами и по жизни опору в себе пробовал искать — не нашёл. Это уже человеческая трагедия. 
И ещё всем ясная беда: сонмище необученных помощников скапливалось в администрации у генерал-губернатора, немощное, способное лишь к разрушению и растаскиванию обломков. Основную ставку сделал, как известно, на иногородних, каковым являлся и сам, живя здесь временно — без прописки и без семьи. Тем же аборигенам-красноярцам, кто с умыслом и лестью к нему примкнул и тайно присягнул, он немного цены давал, не доверял и, наверное, был прав. Типичная командирская слабинка: кого случай послал — с теми и прём в конфузию, а подбирать и расставлять кадры отцы-командиры не учатся. 
Рассказывают, в Ульяновске тоже сейчас правит боевой генерал в выцветшем камуфляже. И там, по рассказам, почти сходная картина — кадровая неразбериха и «ломание хребтов», мигалки, охрана, шеренги и колонны, свои зарубы, вернеры и гуровы, и петрушко с генераловыми, и также любит самолёты и вертолёты, обожает строевой шаг и команды типа: «Эй, стой там и иди сюда!» А как человек — тоже добрый и гостеприимный, старательный. Но — генерал! И этим всё сказано. Нельзя прирождённых вояк выбирать в губернаторы. К ним не подступись. И никого не слушают. И сами рискуют, и людьми рискуют. Ведь говорят, примерно с той же бравадой лет сорок назад погиб видный военачальник Неделин при испытании ракеты — ему вежливо внушали, что надо бы срочно в укрытие, а он отмахивался, и люди, ему подчинённые, остались рядом со стартом, и последовал взрыв, огонь, крики, вопли, кровь и обугленные головешки только что живших и дышавших тел... Не зря в армии угрюмо шутят: генерал — это не звание, это счастье, а большое или маленькое счастье — кому как повезёт. 
Слово развязка вообще имеет в русском языке смысл двоякий: как конец и как освобождение. Трагическая развязка в снежных Саянах была ещё и вполне ожидаема, к сожалению. Можно даже рассматривать гибель своенравного губернатора как концентрированное и символическое воплощение его четырёхгодичного правления Красноярским краем: действовал навскидку и с размахом, вслепую и наобум, не придерживаясь выверенных маршрутов, не просчитывая рисков, ломился сам и волок людей за собой, не считаясь с возможными жертвами... Кто-то, пожалуй, тут и восхитится: экий русский и картинный характер, но вот последствия от этого «наобум» и «вслепую» бывают ужасны и предсказуемы от начала. 
И невольно думаешь: нам беречь бы на миру простых людей от вольных прихотей известных генералов. Беречь и самих генералов от их внутреннего дискомфорта и куража. И каждому из нас — НЕ НУЖНО ЗАНИМАТЬСЯ НЕ СВОИМ ДЕЛОМ. Вообще беречь и жалеть друг друга. Русских всё меньше и меньше на этой земле. И ещё есть в России живые генералы, журналисты, охранники и вертолёты. Как свежий воздух и как бальзам, обществу нужна спасительная установка на СОЦИАЛИЗМ, где коллективизм, порядок, бескорыстие и справедливость будут во главе угла, а то ныне задыхаются и гибнут везде и бесславно наши соотечественники. Особенно обидно за фронтовое поколение. В годы тупого и безжалостного правления Горбачёва, Ельцина, Гайдара, Черномырдина, Кириенко, Степашина, Путина, а здесь — Зубова и Лебедя, нарыто тысячи и тысячи могил, куда снесены и сложены тела наших скромных и терпеливых стариков. У них у всех был свой «гроб-вертолёт» — нехватка лекарств, обиды, бараки, истощение... Это генералов пышно провожают в мир иной. А наших рядовых — стеснительно и торопливо, речей не произносят, салюты, если и дают, так жидкие, по телевизору не показывают. Хотя бы 9 Мая вспомнить всех добрым словом да без показухи и телекамер навестить бы доживающих в госпиталях и домах престарелых. Вдруг опять полыхнёт — героических стариков не воскресим, а найдём ли сил отстаивать Родину, как они, — это большой вопрос. 
...Тихая скорбь и вечная память и Александру Ивановичу Лебедю, и ещё семерым, безвременно почившим и ушедшим 28 апреля из этого порядком запутанного, неумолимого и неурочного, и не ко всем равно благосклонного мира. Поправим свежие венки на их могилах, помолчим и поднимем голову. Живым, как говорится, надо продолжать жить и продолжать в меру сил исполнять свои гражданские и служебные обязанности — ТАК НАДО — не мы первые и не мы последние.

Олег ПАЩЕНКО, 
Россия, депутат Законодательного собрания Красноярского края
от патриотического союза «НАШИ!» («Завтра» №20, 2002 г.)
(Опубликовано с незначительными сокращениями).