Что с КПРФ?

В 1915 г. в журнале «Коммунист» за подписью «Н. Ленин» вышла статья «Крах II Интернационала». В чем состоял этот крах? Ведь партии II Интернационала продолжили свое существование, заседали в парламентах, принимали новых членов взамен погибших (шла мировая война). И, казалось бы, не Ленину писать о крахе II Интернационала, а, наоборот, Каутскому о крахе большевиков: депутаты Государственной Думы – большевики отправились в Сибирь, легальная пресса разгромлена, большая часть членов ЦК в тюрьмах и ссылках или за границей, большевиков, выступивших за поражение собственного правительства, считают немецкими шпионами, внутри самой большевистской партии грызутся различные фракции.
Но под «крахом», писал Ленин, следует понимать не формальную сторону дела. Мировая война 1914 года показала европейским рабочим, что в их «партиях назрел какой-то отвратительный гнойный нарыв, и несется откуда-то нестерпимый трупный запах». Этот трупный запах был запахом соглашения верхушки социал-демократических партий со «своей» буржуазией, запахом предательства рабочих.
Слова Ленина полностью подтвердились практикой революционного кризиса 1917-23 гг., когда старые социал-демократические партии практически во всех странах помогали топить восстания рабочих в крови, объединяясь с самыми реакционными силами общества.
Сейчас пресса, аналитики заговорили о грядущем крахе КПРФ. Но дело совсем не в том, что ряд руководителей партии открыто не подчинились решениям ЦК. И не в том, что их исключили из партии – «партия укрепляется тем, что очищает себя» повторял Ленин слова Лассаля. И даже не в том, что против исключения «отступников» выступило довольно много членов ЦК. Против исключения Г.Селезнева – 15 голосов (74 – за, 6 – воздержались), против исключения С.Горячевой – уже 35 (64 – за, 4 воздержались), Губенко – 39 (56 – за, 6 – воздержались).
Что же вызвало острый кризис в некогда дружном партийном коллективе?
Многие усматривают причины кризиса в КПРФ в том, что эта партия отказалась от марксизма-ленинизма, классовой борьбы, диктатуры пролетариата и других обязательных для коммунистической партии идеологических положений.
Однако это не так. КПРФ ни от чего не отказывалась. КПРФ изначально создавалась на некоммунистической идейной базе.
Еще до создания партии, в годы «перестройки», сегодняшние лидеры КПРФ открыто и честно отказались от марксизма и коммунизма. Вот, например, признание одного из основных идеологов КПРФ, секретаря ее Ленинградского комитета Юрия Белова: «...рынок, это суровая необходимость, и альтернативы ему нет» («Советская Россия», 8.09.1990). Сам Г.А. Зюганов в те годы ходил по всевозможным национал-патриотическим форумам и неоднократно заявлял, что под коммунистические знамена народ уже не собрать.
Не отказался Зюганов от своих взглядов и позже, уже став лидером Коммунистической партии Российской Федерации: «Воссоединив «красный» идеал социальной справедливости, являющийся в своем роде земной ипостасью небесной истины, гласящей, что «пред Богом все равны», и «белый» идеал национально осмысленной государственности, воспринимаемый как форма существования многовековых народных святынь, Россия обретет наконец вожделенное общественное, межсословное, межклассовое согласие и державную мощь...»
При этом идея равенства «пред богом» объявляется тождественной коммунистическому идеалу, хотя на деле является всего лишь переводом на религиозный язык буржуазной идеи формального равенства перед законом при сохранении реального экономического неравенства.
Но основной тезис приведенной выше цитаты состоит в «воссоединении» «красного» и «белого». Слово «воссоединение», однако, здесь абсолютно не подходит, так как «красное» и «белое», то есть коммунистическое и буржуазно-феодальное, никогда вместе не были, а находились в непримиримой борьбе. Идея «воссоединения» «красного» и «белого» показалась бы одинаково абсурдной как Ленину, так и Корнилову. Материальные интересы «низов» и «верхов» капиталистического общества противоположны и поэтому непримиримы – «верхи» заинтересованы в сохранении эксплуатации, частной собственности, а значит, и неизбежно порождаемой ею бедности, безграмотности, духовной убогости; «низы» же заинтересованы в уничтожении всего этого.
«Главное противоречие переживаемого исторического момента – это противоречие между антисоциальными, антигосударственными силами, опирающимися на компрадорский капитал и проводящими политику разрушения России, и государственно-патриотическими силами, союз которых только еще оформляется», – пишет Зюганов.
Слова Зюганова о «государственном патриотизме», «державности», «национально осмысленной государственности» и т.п. очень соответствовали интересам национальной буржуазии, а «коммунистическая» риторика, изредка вкрапляемая лидером КПРФ в свои статьи и выступления, не очень сильно отпугивала нацкапиталистов, выходцев из «красных директоров». Они-то знали еще по горбачевским временам, что под красным флагом можно проводить разную политику...
Но «национально-ориентированный» капитал в тот период не обладал еще достаточной силой, чтобы играть на равных с транснациональными гигантами и отечественными компрадорами даже в России, на своем поле. Ему нужен был сильный союзник для того, чтобы поддержать его в борьбе с «антигосударственными, антисоциальными силами компрадорского капитала». Таким союзником могли быть народные массы. На определенном этапе такой союз был неизбежен: разрушительные силы контрреволюции были так велики, что буржуа, работавший на внутренний рынок, желавший помещать часть прибыли в развитие своего производства, объективным ходом контрреволюции был вытолкнут в оппозицию ельцинскому режиму.
КПРФ на выборах в Госдуму в 1995 г. отвергла идею единого коммунистического блока, которую выдвигала РКРП. Богатые спонсоры оказались важнее, чем блок с другими компартиями.
В свое время Рыбкин, лидер парламентской фракции «Коммунисты России», признавал в одном из своих интервью испанской газете «Паис», что после августа 91-го имел задание Президента удержать партийные массы в русле умеренности, не позволить им качнуться в сторону революционных компартий. А в 1996 году коммунист Г.Зюганов уже не стеснялся высказываться в защиту крупного капитала: «Мы спасем частную квартиру от грабителя, а частную лавку от рэкетира. Мы защитим русский коммерческий банк от иноземного «Чеиз Манхеттена» или «Баварского банка» (Манифест Народно патриотического союза России, НПСР).
Капитал, подстраховываясь, никогда «не кладет яйца в одну корзинку»: финансируя демократов, он не забывает и «оппозицию». Спонсорами КПРФ называли «Тверьуниверсалбанк», «Росбанк», нефтяной концерн «Гермес», «Ялосбанк», «Империал банк», «Кредо-банк», «Мосбизнесбанк», «Инкомбанк» (О.Шеин «КПРФ на запасном пути русского капитализма»)
Деньги не пропали даром. Зимой 1998-99 годов, после дефолта, волна забастовок достигла своего пика – 5305 даже по официальной статистике. Тут-то «Правительство народного доверия» Примакова-Маслюкова и убаюкало негодующие массы, посеяло иллюзии, сбило волну недовольства ограбленного, изверившегося населения.
Режим пережил этот политический кризис, успел перегруппировать свои силы и сменить тактику. Уход в отставку Ельцина означал, что проведение откровенно «шоковой терапии» исчерпало себя, что уже не действует многократно повторенный прием – «вот устраним очередных противников и рынок покажет себя, заживем как в Европе!» В стране складывалась ситуация, когда силы противников режима и его сторонников выравнивались, т.е. обстановка, благоприятная для того, чтобы создать видимость единства нации, примирения под руководством стоящего над схваткой вождя. Такая ситуация анализировалась Марксом в работе «18 брюмера Луи Бонапарта». Якобы отмежевываясь от ошибок предшественника и в то же время утверждая неизменность прежнего курса, беспринципно прагматически давались авансы обеим борющимся сторонам. Сеялись надежды одним – что они добились своего и все будет теперь иначе, другим – что они добились своего и все останется по-прежнему.
КПРФ вновь сыграла предназначенную ей роль, поддержала иллюзию, что Путин находится над схваткой, что он старается освободиться от ельцинистов в руководстве, что он, как сказала недавно по ТВ Савицкая, «наш Штирлиц» во властных структурах. А режим, взяв лозунги НПСР, приняв имидж патриотов и государственников, обрел второе дыхание. Псевдоцентристкая партия «Единство», созданная взамен партии административных ресурсов «Наш дом Россия», раскручивалась и обрастала сторонниками. В тот период было смешно смотреть на лидеров КПРФ, которые повторяли, что «власть украла лозунги оппозиции». Что это за лозунги такие резиновые, что и власти подходят, и «непримиримой оппозиции»?
Но зюгановцы повозмущались-повозмущались, да и успокоились – к этому моменту КПРФ стала уже частью новой системы власти, в официальных документах критиковалась «политика Касьянова», «программа Грефа», но ни разу – Путин. Путинским «Единством» КПРФ была включена поначалу в правительственную коалицию по разделу думских комитетов. Однако довольно быстро представители КПРФ были бесцеремонно из них выкинуты, остались лишь самые «стойкие».
Почему это произошло? Ведь такая резкая перемена на политическом Олимпе может быть только результатом изменения соотношения сил на классовых фронтах. Все дело именно в рассасывании классовой базы КПРФ. «Патриотические» бизнесмены нашли вполне адекватного выразителя своих интересов в лице Путина, демонстративно сбросившего отягощавший его груз одиозных фигур компрадоров Гусинского и Березовского. Им не нужен уже абстрактный оппозиционный антиамериканизм КПРФ – они хотят договориться с Западом, мочить вместе с Бушем террористов. Им не нужен уже лубочный державный патриотизм. Да и «коммунистическая» фраза, ностальгия по брежневскому вчера, которая годилась национальной буржуазии, когда она выступала в качестве фронды ельцинско-гайдаровсому западническому курсу, сегодня становится слишком двусмысленной. Должен остаться один патриотизм – путинский.
Поддержка народной массы также рассасывается – одна часть перехватывается вместе с патриотическими лозунгами «Единством», другая часть отворачивается от КПРФ, провозглашающей свою непримиримость, собирающей десятки миллионов подписей за недоверие режиму, а на деле неизменно голосующей за доверие, за бюджеты нищеты и разрухи. Сегодня в КПРФ уже не видят альтернативы курсу режима. У нее нет мощной опоры в профсоюзах. Устойчивая поддержка партии имеется только в ветеранском движении и среди пенсионеров, но эти социальные группы не могут оказывать серьезного влияния на политику иначе, чем через выборы.
Круги правительственной бюрократии почуяли, что классовая база КПРФ размывается, что никакие общественные силы не окажут сопротивления отстранению КПРФ от власти. Так и случилось.
Означает ли это, что режим не подстелил соломки, что он «стал класть яйца в одну корзину»? Уже политологи начинают высказывать сомнения – нет ли здесь головокружений от успехов, не подтолкнет ли раскол в КПРФ поддерживающие ее массы к решительным мерам, не полевеет ли сама КПРФ? Нет. Режим подготовил еще одну «корзину для яиц» – основанное Селезневым движение «Россия» уже рекламируется как будущая партия, способная занять нишу КПРФ.
Сейчас в КПРФ, особенно в Московской организации партии, активно критикуется предательство Селезнева. Однако на самом деле Селезнев, Губенко, Горячева – это те, кто остался верен курсу КПРФ, проводившемуся долгие годы под руководством председателя ЦК Г.Зюганова. Основным тезисом КПРФ все эти годы был тезис о «врастании во власть». И хотя это в корне противоречит марксистско-ленинской теории, такая тактика не встречала противодействия партийных масс, порой воспринималась ими как политическая хитрость, прием для введения классового противника в заблуждение. Эта иллюзия развращала их. Тихое и спокойное улучшение жизни при помощи опускания избирательных бюллетеней в урну – этот мещанский политический идеал, этот парламентский кретинизм овладевал настроениями широких слоев рядовых коммунистов. «Посмотрите, каким мощным губернаторским корпусом обладает патриотическое движение: Н.Виноградов во Владимире, А.Суриков на Алтае, В.Стародубцев в Туле, В.Тихонов в Иванове, А.Ткачев а Краснодарском крае, Ю.Лодкин в Брянске, Н.Максюта в Волгограде, П.Сумин в Челябинске… (Г.Зюганов «Душа и стяг. Патриотизм и социализм неразделимы», «Советская Россия», 28.10.1999). Такое успокаивало, ободряло. КПРФ к настоящему моменту пришла к полному срастанию с властью. Отличия «красных» губернаторов от «белых» уже вряд ли смогут найти даже журналисты сверхлояльной к Зюганову «Советской России».
Чем, например, «красный» губернатор Стародубцев, чья милиция избивала ясногорских рабочих, лучше «белого» Титова? Тем, что в кресло губернатора его посадили «красные», а не «белые» буржуа?
«Коммунист» Маслюков возглавлял комитет по промышленности, строительству и наукоёмким технологиям. Каковы результаты? Наука и промышленность продолжают разваливаться. Строятся только шикарные дворцы и двухуровневые квартиры для буржуазии.
Что сделал для простого народа Глазьев на посту главы комитета по экономической политике и предпринимательству? Снизил налоги на сверхбогатых «в интересах трудящихся»?
Что дала рабочему классу работа члена КПРФ Лукьянова в комитете по государственному строительству? Усиление «властной вертикали»?
Комитет по труду и социальной политике под руководством члена КПРФ Сайкина сделал все, чтобы провести реакционный вариант Трудового кодекса. Курс партии успешно претворялся в жизнь, и Г.Селезнев содействовал его успеху. И вдруг команда «Назад», «Сдать завоеванные позиции!» Как понять Зюганова? Если он отказался от «генеральной линии» на врастание, то надо отозвать и всех своих губернаторов. А если курс прежний, то зачем уходить из комитетов в Думе и с поста спикера?
И как понять заявления Зюганова, что коммунист не может возглавлять принимающую антинародные законы Думу? Раньше мог, а теперь вдруг не может? Или новый Трудовой кодекс не был антирабочим? Или Земельный кодекс не был антинародным? А может, все эти реакционные законы облагораживало присутствие на постах глав комитетов депутатов-коммунистов? 
«Заслушав информации товарищей Г.А.Зюганова и Г.Н.Селезнева, Центральный Комитет КПРФ отмечает, что Государственная Дума из представительного законодательного органа власти, который должен отражать интересы большинства населения страны, превратилась в структуру, управляемую кремлевской администрацией, в еще одну ширму для проведения антинародного социально-экономического курса. Коммунисты и их сторонники оказались в этой Думе в меньшинстве», – говорится в постановлении Пленума ЦК КПРФ от 10.04.2002. Не сходятся концы с концами. Разве только сейчас Дума превратилась в ширму? В 1993 году РКРП убеждала в этом товарищей из КПРФ. Все время с тех пор Дума ходила на цыпочках под дамокловым мечом – разгонит ее с похмелья всенародно избранный, как разогнал Верховный Совет, или пощадит? А она, оказывается, «была призвана отражать интересы большинства населения»! Когда же это? Когда голосовала за «бюджеты геноцида», по выражению самого Зюганова, или когда отклонила импичмент Ельцину, рейтинг которого был уже 1,5%?
Селезнев, Горячева, Губенко, очевидно, не сомневаются в своих политических перспективах, поддержка камчатского, волгоградского и других губернаторов, выход из партии нижегородского – Ходырева – обнадеживает. Но больше всего их обнадеживает поддержка режима, поддержка Путина, поспешившего обласкать раскольников. Режим давно беспокоила ситуация, когда за одно только коммунистическое название КПРФ стабильно получает на выборах свыше 20% голосов. Теперь ставится задача – раздробить ее электорат между несколькими партиями. Структуры типа селезневской «России», а возможно и «Партии труда», могут сыграть здесь определенную роль, как сыграло роль на прошлых выборах против блока «Коммунисты, трудящиеся России за Советский Союз» обилие мелких блочков с псевдолевыми названиями.
Разберутся ли рядовые члены КПРФ в сложившейся ситуации, не примут ли всерьез последние события как переход партии на боевые марксистские позиции, как уже состоявшееся очищение партии от скверны оппортунизма? Революционным коммунистам сейчас предоставляется реальный шанс показать действительную альтернативу зюгановскому курсу: именно сейчас разброд и шатания в КПРФ совпали с наступлением на права трудящихся и с ухудшением уровня жизни.
С самого своего создания в феврале 1993 г. КПРФ ни разу не показала себя не только как коммунистическая организация, но и даже как просто последовательная, смелая политическая партия. Известно позорное поведение Зюганова в октябре 1993 г., призвавшего по телевидению расходиться защитников Дома Советов. Позже, оправдывая свою позицию, он договорился до признания положительных моментов в расстреле парламента: «Кроме того, вместе с «партией Верховного Совета» оказались сметенными и некоторые экстремистские Организации, примкнувшие к ней в ходе силового сопротивления и сыгравшие провокационную роль в развязывании «мятежа». Этот факт можно причислить и к некоторым положительным итогам событий, особенно если учесть, сколько крови попортили патриотическому движению «крайне левые» и «крайне правые», мешая объединению здоровых сил, дискредитируя движение в целом, нагнетая истерию, давая «демократам» повод для самых грязных и разнузданных обвинении в адрес патриотов» (Г.Зюганов «Уроки жизни», с.126). Вот так-то! «Спасибо» Ельцину за то, что танками расчистил дорогу от «крайне левых».
По расчищенной дороге в декабре 1993 года КПРФ пошла на «выборы на крови», когда РКРП, тогда крупнейшая компартия, была загнана в подполье. Выдвинутый ею лозунг бойкота был отвергнут Зюгановым, режиму позволили набрать кворум и обрести видимость легитимности на референдуме по Конституции.
Рядовым членам КПРФ следует разъяснять, что к сегодняшнему положению в КПРФ вела долгая дорога соглашательской, некоммунистической политики. А сейчас «мавр сделал свое дело, мавр может уходить». Речь уже ведется о том, как поделить наследство КПРФ, кому занимать ее нишу. Партия Селезнева, сваливая всю вину за беды партии на потерявшего популярность Зюганова, не откажется от его оппортунизма. Ей вполне подойдет такое его высказывание: «Нуждается в уточнении и корректировке многое в марксистской доктрине, в т.ч. даже учение о безвозмездно отчуждаемой капиталистами прибавочной стоимости, об абсолютном и относительном обнищании рабочего класса, теория пролетарской революции с ее выводом о диктатуре пролетариата» (Г.Зюганов «Россия – родина моя», с.355)
Чем от нее будет отличаться усыхающая КПРФ? Более простым изложением той же позиции: «рынок это суровая необходимость и альтернативы ему нет»?

В.Шапинов, Москва