Женщина-биофабрика
Чудовищный биологический бизнес в России

Коммунисты всегда подчеркивали, что капитализм – это бездушное, бесчеловечное общество, где все становится товаром, а любая вещь ценится лишь тогда, когда ее можно выгодно обменять на денежные знаки.
Для наших граждан уже давно стало прсивычным существование проституции, то есть торговли телом. Они без содрогания сердца смотрят репортажи о рабском детском труде. Только самые из ряда вон выходящие случаи вынуждают нас еще раз осознать, что человек, его руки, тело, мысли, органы становятся объектами купли-продажи. Эта уродливая, извращенная сторона буржуазной свободы продавать и быть проданным выступает особенно остро, когда продают даже тела неродившихся младенцев. Эти дети никогда не станут гражданами своей страны – они проданы на органы для богатых стариков, желающих любой ценой продлить свое мерзкое существование.
Об этом – публикуемый материал.

На эту девушку я выходил через криминальные круги. После публикации в «Стрингере» текста «Малютки для бессмертных» я решил покопаться, существуют ли в российской действительности постоянные поставщики «человеческого материала», то есть зародышей, из которых потом можно делать лекарства для бессмертия. Один из моих информаторов накануне назначенной встречи был найден мертвым в реке Яузе. У него были проблемы, и он обещал мне информацию в обмен на мою помощь. Он хотел рассказать мне что-то важное, но не успел. Однако встреча с «нижней ступенью» большой преступной пирамиды все-таки состоялась. За относительно небольшую сумму, которая чуть меньше ее месячного жалованья, «свиноматка» согласилась рассказать... впрочем, то, что она рассказала, так отвратительно, что я не подберу приличного слова. Она просила не называть ее имени.
* * *
«Нас не так много, как кажется, и меня вычислят», - сказала она. Когда я вошел в кафе, где была назначена встреча, она уже сидела за столиком в углу. Я сразу узнал ее, так как она предупредила, что на ней будет бордовая кофта. Но я увидел не кофту, а заплывшее лицо и жирную фигуру. Это была девушка 22 лет, которая раз и навсегда потеряла форму. Ее профессия называется «свиноматка». Вот ее рассказ.
«Я родилась 22 года назад в провинциальной Рязани. Семья у нас была небогатая - мама работала продавщицей, а отец был шофером-дальнобойщиком.
В школе я всегда была на хорошем счету, и по окончании все учителя советовали продолжить учиться. Так я оказалась в Москве, в приемной комиссии Второго медицинского института.
При поступлении выяснилось, что без блата пройти конкурс практически нереально, но я как медалистка школы была уверена в своем поступлении. После одного из экзаменов я сидела в институтской кафешке, убивая время. Там ко мне подсел молодой человек со старших курсов. Мы познакомились и разговорились. Слава (он так представился) оказался третьекурсником с приятной внешностью и манерами. Узнав, что я из Рязани, он вызвался провести для меня экскурсию по Москве, и я, как «наивная чукотская девушка», согласилась. Экскурсия закончилась в одной из московских дискотек. Там мы много танцевали и пили, поэтому предложение Славика поехать к нему домой было воспринято как должное. Тогда я уже не питала иллюзий по поводу поступления, но хотелось остаться в Москве подольше, а вместе со Славой у меня был неплохой шанс остаться здесь надолго. Через неделю я уже переехала в его квартиру на «Юго-Западной», экзамены в институт я провалила, но это меня не очень расстраивало, ведь у меня был московский принц с отдельной квартирой. Незаметно пролетели несколько месяцев нашей со Славкой жизни. Стали выясняться подробности, думать о которых раньше мне и в голову не приходило. Например, на какие деньги мы живем и чем занимается мой возлюбленный в свободное от учебы время. Оказалось, что Слава нигде не работает, а проживает деньги, оставленные ему какой-то там родственницей. К тому же выяснилось, что я беременна, и нужно было думать о нашей будущей жизни.
Скоро деньги у нас кончились совсем, а как их зарабатывать, мы даже понятия не имели. Вот тут Славе и пришла идея продать нашего будущего ребенка. Он же медик. У него были знакомые, которые занимались абортами на поздних сроках и продавали зародышей в какую-то лабораторию для опытов. Мне он это преподнес как наше единственное спасение от безденежья, и я согласилась. Аборт мне делали в одной из московских частных консультаций в хорошо оборудованном кабинете, за зародыш тогда нам дали около двух тысяч долларов. Но самое главное: мне предложили повторить ситуацию, при условии, что зачинать ребенка будет не Слава, а их сотрудник. Есть у них специальный человек.
Две штуки для меня тогда были огромные деньги, и я согласилась. Для меня сняли квартиру в Выхино, обеспечили деньгами и питанием, условие было одно: никаких вредных привычек, полный контроль за прохождением беременности. Славу сразу же от меня убрали, или он сам ушел, не знаю, больше я его не видела. Зато появился Сергей.
Сергей и был «сотрудником» этих людей. Кстати, я до сих пор не знаю их имен. Сережа - студент института физкультуры, хоккеист, подрабатывающий таким вот образом. Мы провели с ним вечер и ночь. Помимо своих основных обязанностей, мой «оплодотворитель» давал мне советы типа: «а сейчас полежи 5 минут вверх ногами, так сперма быстрее дойдет» или ставил меня в такие позы, которых я и в порнухе даже не видела, но зато они гарантировали «залет».
Таким образом, через неделю я забеременела «ради науки».
Сережа еще раз зашел «для контрольного вливания», но задержка месячных и тесты показывали, что в первый раз все получилось. О том, что я беременная, врачи, видимо, узнали от него. На четвертой неделе срока меня пригласили на обследование в клинику в Филях, сделали ультразвук и дали денег на питание и на жизнь. Получалось где-то по 200 долларов в месяц.
Мы договорились, что ближе к сроку мне позвонят и назначат число для проведения операции. Первое время я просто сидела дома и ничего не делала, беременность проходила достаточно легко и особых хлопот не доставляла. Я устроилась работать в коммерческую палатку недалеко от дома, появились лишние деньги. Ближе к моменту аборта начались истерики. Я не могла свыкнуться с мыслью, что моего ребенка пустят на какие-то там исследования. Перед абортом я уже точно решила оставить ребенка, но когда я сообщила об этом Сергею (он иногда звонил, справлялся о моем самочувствии), он пришел в ужас. «Ты что, дура, совсем не понимаешь, с кем ты связалась? Аборт тебе и насильно сделают, а вот потом уберут как возможного свидетеля!» Тогда мне стало страшно, и я передумала оставлять ребенка, больше у меня мыслей на этот счет не возникало.
С тех пор прошло уже почти пять лет, я вынашивала зародышей до 6,5 месяцев, мне делали аборт, я снова вынашивала, снова аборт. Сейчас я отдыхаю после своей уже шестой по счету беременности. Следующая – будет последней. Больше мой организм уже не выдержит. Гинеколог сказал, что я уже никогда не смогу доносить ребенка до рождения».
Тут она торопливо вытащила из сумки несколько фотографий, на которых была заснята молодая стройная девчонка.
– Это я, – сказала «свиноматка», – до того, как стала заниматься этим делом. Правда, я изменилась не в лучшую сторону? Когда все закончится, скорее всего, я уеду к себе в Рязань года на два, а там посмотрим, может, вернусь «к работе».
Завязывать с этим бизнесом она не собиралась. Интересно, что она была уверена, будто своих детей «сдает на опыты» науке. И когда я спросил ее, не слишком ли наивно полагать, что нищая российская наука будет платить по две тысячи долларов за зародыш, она посидела-подумала и ничего не ответила.
Я спросил ее, не возникло ли у нее чувства к Сергею, который столько лет оплодотворял ее? Она ответила, что знает, что он – циничный человек, одновременно оплодотворяет еще около двадцати «свиноматок».
Я спросил ее: на что же ты собираешь деньги? Она сказала, что хочет купить видеоплейер. «Я вот себе машину купила», – похвалилась она, показав за окно, где стояла «быстроходная» машина «Ока».
«Супер», – посочувствовал я. И подумал, за какие копейки и за какие ужасные грехи эта девушка превратила себя в инвалида!

И. Верин, «Stringer» № 6, июнь 2002 г.