ПРЕОДОЛЕНИЕ АНТИКОММУНИЗМА

Антикоммунизм самого низкого толка – бессовестный, бесчестный, услужливый по отношению к властям и холодно-беспощадный по отношению к миллионам граждан Украины, хранящим верность социалистическим ценностям, тотально господствует в информационном пространстве Украины, которое уже давно раскуплено обладателями крупного капитала. Перед всякими выборами на свет божий извлекается неизменный пропагандистский «набор Александра Яковлева» – напоминания о репрессиях, цензуре, раскулачивании, ГУЛАГе и т.п.
Бессовестность и бесчестность этого предвыборного антикоммунистического прессинга состоит в том, что «незаметно» отбрасывается исторический факт – эволюция советского социализма. Ведь сегодняшний день следует сравнивать с состоянием советского общества на момент его насильственного разрушения. Замечательный артист кино Юрий Назаров писал, что он не в состоянии «поместить себя», прежнего, в ту атмосферу постоянного страха, которую «воссоздают» нынешние фильмы о советских временах. Зато он естественно «погружает» себя в знакомую по собственной жизни светлую атмосферу таких фильмов, как «Весна на Заречной улице» или «Простая история». К сожалению, у многих людей, поддавшихся антикоммунистической истерии, собственная живая память оказалась не столь независимой, как у артиста. Серьёзный и увлечённый исследователь моделей поведения человека и человеческого сообщества академик Н. Амосов, отказавшийся, к сожалению, от своей былой приверженности социалистической идее, утверждает: «Идеология процентов на 10 поддерживалась террором (он сильно ослабел в период застоя), на 90 процентов – пропагандой. Идеологию воспринимали 90 процентов граждан».
Советское общество, конечно же, не было идеальным. «Идеалы, слава Богу, недостижимы, – пишет С. Кара-Мурза, – и возникают кризисы – местные нестыковки, разрывы связей, так что целое, занимаясь ремонтом неполадок, развивается». Главное – сущность, содержание Идеалов. Поддерживая «перестройку» с её первоначальным лозунгом «Больше социализма!», мы были готовы заниматься «ремонтом неполадок», однако инициатива была цепко перехвачена силами, давно поджидавшими удобный момент. Какие это силы? А те, что оказались в крупном выигрыше от последовавших за «перестройкой» «реформ». И не только внутри страны, но и за её пределами. И не только в валютном выигрыше, но и в геополитическом, военно-стратегическом и т.д. Их хватка была и остаётся мертвящей. Их главным оружием стал антикоммунизм. «Нет срока давности преступлениям коммунизма» – это их главный пропагандистский парализующий приём.
Обвинять в былых репрессиях и в способности к новым репрессиям сегодняшних левых, которые не отказываются ни от Октябрьской революции, ни от истории Советского государства с её героическими и трагическими страницами, – это всё равно, что обвинять сегодняшнюю католическую церковь в намерении возобновить «костоломные пытки и костры инквизиции».
В ночь после президентских выборов, с 14 на 15 ноября 1999 года, участвуя в передаче телеканала «Интер», Александр Мороз напомнил присутствовавшим о том, как французы на Площади Бастилии ежегодно отмечают праздник своей революции 1789 года, которая была более трагичной, чем наша революция 1917 года.
Леонид Кравчук, также принимавший участие в той ночной телепередаче, не преминул тут же откликнуться репликой на высказывание А.Мороза. «Для Франции – это история, – сказал он, – а для нас – возвращение назад. Историю нужно уважать, но не призывать возвращаться назад».
Казалось бы, пора привыкнуть к уникальной особенности именно этого политического деятеля с одинаковой «убеждённостью» называть чёрное белым, а белое фиолетовым. Но ведь не до такой же степени! Почему это революция для Франции – только история? Ведь итоги, плоды той революции никто по сегодняшний день не перечёркивал. Главные её завоевания – упразднение феодально-абсолютистского строя, расчистка пути для развития капитализма, упразднение монархии, существовавшей около тысячи лет, и провозглашение республики, т.е. формы государственного правления с выборной властью никто во Франции не отменял.
Наша Октябрьская революция расчистила пути для развития социализма, для упразднения капиталистических отношений. Это её главное и воистину изменившее лицо мира свершение. Именно его намерены отменить наши «реформаторы». Именно они возвращают нас сегодня «назад», в хищный мир капитализма.
Во Франции, кстати, тоже был кратковременный пятнадцатилетний период возвращения «назад», к правлению королевской династии. Она была свергнута окончательно революционными событиями 1830 года.
«Дело в том, – отмечал выдающийся российский исследователь истории Вадим Кожинов, – что после любой революции – возьмем Английскую XVII века или Французскую – происходит гигантское разочарование в результатах революции и наступает то, что историки давно определили словом Реставрация. Реставрация – это попытка нечто противопоставить самым крайним результатам революции. И самое-то главное: власти не понимают, что результаты революции отменить нельзя. Беспрерывные заявления сегодняшних властей о том, что они строят в России капитализм, до ужаса глупы...».
«Демократы-реформаторы», упорствующие в том, что «для преступлений коммунизма нет срока давности», должны в таком случае по справедливости согласиться с тем, что точно так же не будет срока давности и для злодеяний режима Кравчука-Кучмы. Народ навсегда запомнит, что этот режим без войн и революций свёл с лица земли 3 миллиона украинцев, выбросил на улицы тысячи обездоленных детей, сделал сифилис заболеванием подростков и младенцев, довёл страх людей перед жизнью до таких пределов, что Украина вышла на первые позиции в мире по самоубийствам, поощрял оскорбительные масштабы социального неравенства, развязал руки преступникам, увёл в глубокую «тень» финансовые потоки, обескровил промышленность и науку, отбросил на десятки лет назад сельское хозяйство, лишил миллионы людей работы...
Новейшая история знает примеры, когда люди мощного интеллекта и обострённой совести уходили от антикоммунизма и становились рядом с людьми, никогда не порывавшими со своими левыми убеждениями. Подобные прозрения по степени драматизма несопоставимы с облегчённым «коллективным прозрением», охватившим общество в период массового конформистского отказа от недавних социалистических ценностей.
Вадим Кожинов писал: «Я никогда не был коммунистом. Я был антикоммунистом. Моими ближайшими друзьями были такие люди, как Александр Зиновьев и Андрей Синявский. Потом я преодолел в себе антикоммунизм. Я понял, что нельзя отменить того, что произошло в стране с 1917 года». Вадим Кожинов в период президентской кампании 1996 года в России был доверенным лицом Г. Зюганова.
Друг В. Кожинова писатель Андрей Синявский, известный диссидент, который после семилетней отсидки в мордовских лагерях жил с 1973 года во Франции, объявил ещё до выборов 1996 года, что будет как российский гражданин голосовать за Г.Зюганова. «Сегодня происходит самое для меня ужасное, – признался он. – Мои старые враги говорят правду, а родное мне племя русских интеллигентов опять приветствует все начинания вождей. Когда в начале 1992 года Ельцин обрушил на страну гайдаровскую реформу, когда начался экономический обвал и появились первые голодающие, вы думаете, цвет нации – эгоистическая интеллигентская элита – встала на их защиту?».
Александр Зиновьев, этот выдающийся мыслитель современности, один из трёх крупнейших учёных-логиков в мировой научной иерархии, писатель, который в брежневские времена был выслан из СССР на Запад, утверждает: «Нужно быть просто циничным негодяем, чтобы отрицать то, что было достигнуто и сделано в советский период именно благодаря коммунизму. Потомки, которые более справедливо отнесутся к нашему времени, будут поражены тем, как много было сделано в советскую эпоху. Наш реальный коммунизм уже сыграл свою великую историческую роль, оказав колоссальное влияние на ход эволюции человечества... С 16 лет я был членом террористической группы, которая собиралась убить Сталина. Я перестал быть антисталинистом после смерти Сталина, руководствуясь принципом, что мёртвого льва может пнуть и осёл. Оценивая сталинскую эпоху в качестве учёного, я отношусь к Сталину как к величайшему политическому деятелю XX столетия».
Писатель Владимир Максимов, редактировавший в Париже после высылки из СССР известный литературный журнал «Континент», незадолго до своего ухода из жизни писал в 1995 году в «Правде»: «Один за другим участники противостояния коммунистической системе приходят к выводу, что результаты её крушения оказались крайне далеки от идеалов и целей, какими оно, это противостояние, когда-то вдохновлялось. Я считал, что коммунистическая идеология – это единственный груз, который мешает России становиться более великой и могущественной страной. Это была моя большая и трагическая ошибка. И о ней на старости лет я весьма сожалею. Я очень ценю, что у меня есть такая трибуна, как «Правда», где я могу сказать всё, что хочу сказать. И в ответ – со всех концов страны письма, телеграммы, открытки, телефонные звонки поддержки. Впервые в жизни я ощутил необходимость того, что делаю. Для меня, я честно скажу, это стало просто основным смыслом жизни. Книги мои такого ощущения обратной связи мне не давали...».
Высоки эти люди, ощущающие боль своего народа как собственную и сумевшие подняться над, казалось бы, столь естественным чувством мстительности…

С. Гаража.