ПЕРЕД КЕМ И В ЧЕМ ВИНОВАТА ПЕРЕЯСЛАВСКАЯ РАДА?

В последнее время, особенно после публикации Указа Президента Украины Л. Кучмы о праздновании 350-летия Переяславской казацкой Рады (1654 г.), в известных кругах украинской интеллигенции наблюдается необычайно нервное возбуждение. В периодической печати стали появляться статьи и интервью, в которых абсолютно нормальное и цивилизованное решение Президента подвергается критике, а казацкая рада, принявшая историческое решение, объявляется едва ли не трагической ошибкой гетмана Богдана Хмельницкого.

Убежден, подобные взгляды, по сути своей являющиеся оскорбительными для нашей исторической памяти, а вместе с тем и для нынешних украино-российских отношений, разделяет незначительное количество украинских граждан. На них можно было бы и не обращать внимание, если бы при этом не фальсифицировалась история и не вносился разлад в наше и без того растерзанное общество. Создается впечатление, что вечные революционеры действуют по принципу: либо Украина будет такой, как мы хотим, либо борьба до конца.
А теперь давайте непредвзято посмотрим не только на казацкую раду в Переяславе, но и на события, приведшие к ней. Как известно, в XVI—XVII вв. украинские земли входили в состав Речи Посполитой. Полновластными хозяевами на них чувствовала себя польская шляхта, которая нещадно эксплуатировала украинцев и иначе, как хлопами (от древнего «холопы»), не называла. Экономические притеснения сопровождались духовным порабощением. Православная вера была загнана едва ли не в подполье. После Брестской унии 1596 года она как определенная церковно-иерархическая структура фактически перестала существовать. Русский (украинский) язык считался хлопским. Единственным государственным был польский. Значительная часть украинской шляхты предавала национальные интересы собственного народа и переходила под знамена (политические и духовные) Польши. Сеймы Речи Посполитой принимали специальные законы, провозглашавшие украинские области «исконно польскими землями». А это вплоть до Новгорода-Сиверского и Путивля. Фактически Украина в конце XVI–первой половине XVII вв. оказалась перед угрозой полной утраты своей культурно-исторической идентичности.
К счастью, в отличие от национал-патриотов нынешних, склонных к идеализации польского периода в истории Украины, патриоты Украины XVI–XVII вв. давали себе отчет относительно ее будущего в условиях шляхетско-католического порабощения и решительно поднялись на защиту своей обездоленной Отчизны. В конце XVI в. по Украине прокатились крестьянско-казацкие восстания под предводительством Криштофа Косинского и Северина Наливайко. В Киеве, Львове, Луцке, Дрогобыче и других городах развернули свою просветительскую деятельность православные братства. В 30-е годы XVII в. вооруженная борьба против польского господства на Украине приобрела еще больший размах. Одно за другим вспыхивали восстания под предводительством Тараса Федоровича (1630 г.), Ивана Сулимы (1635 г.), Павлюка (1637 г.) и другие. В 1648 году началась национально-освободительная война, которую возглавил Богдан Хмельницкий.
Королевская власть и вельможная шляхта жестоко расправлялись с восставшими казаками и крестьянами. Сколько их погибло на колах? Удачнее проходила освободительная война под предводительством Богдана Хмельницкого, но и она показала, что без опоры на союз с одним из сильных государств освобождение Украины из цепких объятий Речи Посполитой так и останется недосягаемой мечтой.
Богдан Хмельницкий пошел на союз с Россией. Но был ли оптимальным этот его выбор? И существовала ли другая, лучшая, альтернатива?
Сегодня, на расстоянии 350 лет от того невероятно драматического периода в истории Украины, легко выносить приговоры. Можно даже в стиле оперетты, надев шаровары и привязав к поясу бутафорские сабли, провозгласить «отмену» Переяславской Рады, как поступили на заре нашей суверенности руховцы. Но задумайтесь, уважаемые господа, над тем, что должен был делать в той ситуации Богдан Хмельницкий?
В течение трехсотлетнего пребывания в составе Польши Украина испила горькую чашу своей холопской судьбины до самого дна и больше не хотела так жить. Союз с Турцией и ее вассалом Крымским ханством был цивилизационно неестественным. Да и не видели они в Украине, как бы мы теперь сказали, стратегического партнера. Во все времена это были земли для грабежа и вывоза на невольничьи рынки Крыма и Турции рабов.
А еще кто? Молдавия? Но ведь она сама «на ладан дышала» и пребывала под протекторатом Турции. Швеция была далеко и, разумеется, не могла реально помочь Украине в ее стремлении выйти из состава Речи Посполитой. Как не удалось ей это сделать по отношению к России во времена гетмана Мазепы. Причем у всех этих альтернатив не было предсказуемых перспектив. Скорее всего, Украина, в таком случае, вообще утратила бы свою культурно-историческую идентичность.
Следовательно, союз с Россией в тех исторических условиях был единственно приемлемым. Да и не Богдан Хмельницкий был первым его вдохновителем. Попытки объединить судьбу Украины с Россией предпринимались в течение многих десятилетий до него. И всегда инициатива исходила с берегов Днепра. И всегда она базировалась на воле украинского народа. Это важно подчеркнуть, поскольку из эмоциональных заявлений сегодняшних «денонсаторов» решений Переяславской Рады, не знающих истории, создается впечатление, что это Россия наложила свою медвежью лапу на Украину. На самом деле ничего подобного, она не только не инициировала этот союз, но и долгое время уклонялась от него.
В 1620 г. гетман Петро Сагайдачный обратился к Михаилу Федоровичу с челобитной, в которой заявлял, что Запорожское войско хочет служить русскому царю. В ответной грамоте Михаил Федорович похвалил гетмана за такое желание и даже выделил казакам жалование в размере 300 рублей, но под свою высокую руку их не взял.
Через четыре года киевский митрополит Иов Борецкий направил российскому царю прошение о принятии украинского народа в российское подданство, на что тоже не поступило желаемого ответа. Россия только недавно отразила польскую интервенцию, была обессилена и, конечно же, не могла пойти на новую войну с Польшей ради Украины. В 1630 г. Иов Борецкий повторил свою просьбу, но ответ Михаила Федоровича содержал ни к чему не обязывающие любезности. Между тем российское правительство помогало казакам и православным епархиям Украины деньгами, а также расселяло в пограничных российских землях казаков и крестьян, принимавших участие в восстаниях против королевской власти. Помощь России была довольно ощутимой. В 1648 г., когда украинские земли поразила засуха, что привело к страшному неурожаю, только беспрепятственный вывоз зерна из России спас Украину от голода. Все это зафиксировано в письменных источниках, как и то, что в освободительной войне принимали участие на стороне восставших также и «русские люди – казаки».
Нет ни малейшего сомнения в том, что Богдан Хмельницкий в своем противоборстве с польской шляхтой с самого начала рассчитывал, прежде всего, на помощь России. Уже в конце 1648 г. он снаряжает в Москву посольство во главе с полковником Мужиловским, которому поручалось лично изложить царю просьбу о предоставлении Украине военной помощи, а также об объединении ее с Россией. В 1649 году Хмельницкий через российского посла Михайлова еще раз изложил царю свою просьбу: «А мы как первые також де и ныне желаем того, чтобы Ваше царское величество нам найнижайшим слугам и подданным своим государем учинился».
При всем желании российское правительство не могло удовлетворить обращение Хмельницкого, поскольку это означало бы объявление войны Польше, с которой у России был заключен вечный мир. Алексей Михайлович согласен был взять «гетмана и все Войско Запорожское под нашу царского величества высокую руку», но считал, что это должно было бы произойти без нарушения мира с Польшей и при условии согласия на это королевского величества.
Только в 1651 г., после многочисленных настойчивых обращений Богдана Хмельницкого, российское правительство решилось публично выразить свое отношение к идее объединения с Украиной. На Земском соборе в Москве было заявлено: если польский король и в дальнейшем будет продолжать враждебную по отношению к России политику, то Запорожское Войско и все население Украины будут приняты в подданство России. И только через два года тот же Земский собор (1 октября 1653 г.) единогласно принял решение о вхождении Украины в состав России. Алексей Михайлович немедленно отправил к гетману послов и повелел, чтобы те огласили Хмельницкому царский указ, в котором, в частности, говорилось, «что мы, великий государь наше царское величество, пожаловали его, гетмана Богдана Хмельницкого, и все Войско Запорожское, велели принять под нашу царского величества высокую руку». Соответствующие грамоты царь отправил также королю польскому.
8 января 1654 г. в городе Переяславе собралась казацкая рада, на которой присутствовали Богдан Хмельницкий, Иван Выговский, полковники, есаулы, сотники и атаманы Войска Запорожского, а также российское посольство во главе с боярином Василием Бутурлиным. Рада выразила благодарность за царскую милость, и все казаки присягнули на верность царю. В честь этого события в соборной Успенской церкви Переяслава состоялась служба, на которой помимо казацкой старшины присутствовало много переяславских мещан.
Не будем слишком доверять свидетельствам очевидцев, записавших, что «в те поры было в церкви всенародное множество мужского и женского полу и ото многие радости плакали», но следует согласиться с тем, что наши далекие предки действительно стали свидетелями и участниками исторического события. В мартовских 1654 г. статьях, подписанных в Москве, были обозначены права и привилегии Войску Запорожскому, казацкой старшине, украинской шляхте и мещанам, дарованные российским царем. Очевидно, это меньше, чем надеялись Богдан Хмельницкий и его окружение, но значительно больше того, что имела Украина в составе Речи Посполитой.
Конечно, не стоит тешить себя иллюзиями, что произошло объединение равнозначных партнеров, или воссоединение, как это еще до недавних пор считалось. В действительности казацкое государство вошло в состав России на правах автономии.
Царь – суверен, гетман – его подданный. Ничего иного в тех условиях быть не могло. Положение Украины в составе Речи Посполитой, несмотря на высокие заверения Люблинской унии о равноправном объединении народов, было несоизмеримо хуже. Н. Костомаров справедливо полагал, «что это было вовсе не воссоединение, а присоединение. Не было здесь ни равенства между обоими народами, ни обоюдной свободы, хотя и имели место блестящие фразы как равный с равным, свободный со свободным». На самом деле Люблинская уния «создала господство одного над другим, более сильного над более слабым, обманувшего над обманутым. Именно против такой унии, против ее последствий, против ее духа и смысла вооружился южнорусский народ. Борьба продолжалась более полувека. В конце концов, ее флаг взял могучими руками Б. Хмельницкий».
Сегодня, особенно в условиях нашего суверенного бытия, события 350-летней давности воспринимаются и оцениваются иначе, чем 10–15 лет назад. Это естественно и закономерно. Беда только, что мы никогда не знаем чувства меры. Когда-то прибегали к неудержимой идеализации Переяславской Рады, нынче готовы считать ее едва ли не черным днем в истории Украины. В последнем случае демонстрируем еще и так называемый мазепинский комплекс. Думаем, что восстанавливаем историческую справедливость, а в действительности предаем наших далеких предков, отрекаемся от их деяний.
Для меня подобная позиция аморальна и неприемлема. Как бы кто ни относился к казацкой раде 1654 года в Переяславе, надо давать себе отчет, что это событие определило судьбу Украины на несколько веков. И, несомненно, оно заслуживает того, чтобы потомки «славных прадедов великих» хотя бы изредка обращались к ней на общенациональном уровне.

Петр ТОЛОЧКО, народный депутат Украины.
«ГУ», № 140 (2891).