5 марта – день памяти Иосифа Виссарионовича Сталина

ПЕРЕЧИТЫВАЯ СТАЛИНА

(К 50-летию со дня смерти)

Когда враги социализма ещё скрывали свою истинную цель – реставрацию капитализма, их излюбленным аргументом было то, что наличие в стране всего одной партии препятствует свободе мнений, а значит, ведёт к скрытию и консервации недостатков, к общественному застою; а вот многопартийность позволит этого избежать и ускорить движение к коммунизму. И те, кто не разбирается в марксизме (а таких, к сожалению, не только в обществе, но и в партии оказалось громадное большинство), клюнули на эту приманку.
В самом деле, в этом как будто есть логика. Согласно марксистскому учению, для построения социализма необходима диктатура пролетариата, руководимого единой партией. “Тот класс, который взял в свои руки политическое господство, – писал Ленин, – взял его, сознавая, что берёт его один. Это заключено в понятии диктатуры пролетариата… Он один берёт в руки политическую власть и не обманывает ни себя, ни других разговорами насчёт “общенародной, общевыборной, всем народом освящённой” власти”. А раз от диктатуры пролетариата мы отказались ещё в 1961 году, заменив её “общенародным государством”, то пора отказаться и от однопартийности. Ведь и Ленин, и Сталин предупреждали, что монополия на власть одной партии может привести к её отрыву от масс. Только многопартийность гарантирует свободу мнений и, следовательно, выбор наилучшего пути развития социалистического общества.
Но такое рассуждение – следствие или невежества, или злонамеренной лжи.
Во-первых, власть осуществляют не партии, а классы, интересы которых эти партии выражают. Многопартийность при капитализме – это следствие борьбы за власть различных групп одного и того же класса буржуазии и одновременно средство обмана трудящихся классов. Ленин говорил, что диктатура пролетариата не тождественна диктатуре партии, и Сталин убедительно доказал это ещё в 1926 г. в своей работе “К вопросам ленинизма”: “Партия при всей её важной, руководящей роли, всё же остаётся частью класса… партия берёт власть, партия управляет страной. Но это ещё не значит, что партия… правит страной помимо Советов, не через Советы”. Но многие ли были способны отыскать высказывания на эту тему Ленина в 55 томах его сочинений? А работы Сталина были уничтожены, и их публичное цитирование приравнивалось чуть ли не к государственному преступлению.
Во-вторых, многопартийность отнюдь не гарантирует свободу мнений, тем более – того, что эти мнения будут учитываться при выработке государственной политики. В этом мы уже убедились, и доказывать это нет необходимости.
И, наконец, в-третьих, Ленин и Сталин никогда не говорили о неизбежности отрыва партии от масс, а только предупреждали об опасности такого отрыва. Ещё в начале прошлого века Лениным были найдены и с тех пор многократно испытаны эффективные способы предотвращения этой опасности и застоя в обществе. Это – открытая, гласная критика и самокритика.
“Иные говорят, – писал Сталин, – что вскрытие собственных ошибок и самокритика опасны для партии, ибо могут быть использованы противником… Ленин считал эти возражения несерьёзными и совершенно неправильными. Вот что он говорил об этом ещё в 1904 году… когда наша партия была ещё слабой и незначительной:
“Они злорадствуют и кривляются, наблюдая наши споры; они постараются, конечно, выдёргивать для своих целей отдельные места моей брошюры, посвящённой недостаткам и недочётам нашей партии. Русские социал-демократы (так тогда называли себя коммунисты – Ю.З.) уже достаточно обстреляны в сражениях, чтобы… продолжать, вопреки всему, свою работу самокритики и беспощадного разоблачения собственных минусов, которые непременно и неизбежно будут превзойдены ростом рабочего движения”.
С тех пор и до конца жизни Сталина требование критики и самокритики “сверху донизу и снизу доверху”, “невзирая на лица” пронизывает буквально все его выступления и все партийные решения. “Отмежёвываясь от троцкистской “критики”, идущей с той стороны баррикады и имеющей своей целью дискредитацию и ослабление Советской власти, партия объявила задачей самокритики беспощадное вскрытие недостатков нашей работы для улучшения нашего строительства, для укрепления Советской власти”.
Такая самокритика вместе с тем была одним из способов осуществления ленинского требования, вошедшего в программу партии: “чтобы всё трудящееся население поголовно привлекалось к самостоятельному участию в управлении государством”.
Война прервала процесс социалистического строительства. Но как только завершилось послевоенное восстановление, Сталин начинает сам инициировать всенародные дискуссии по различным вопросам. Первая из них состоялась в 1950 г. и была посвящена, казалось бы, третьестепенной и далеко не актуальной проблеме – вопросам языкознания. Но в ходе её Сталин высказал принципиальные соображения, которые должны были стать руководством на будущее:
“Общеизвестно, что никакая наука не может развиваться и преуспевать без борьбы мнений, без свободы критики. Но это общепризнанное правило игнорировалось и попиралось самым бесцеремонным образом. Создалась замкнутая группа непогрешимых руководителей, которая, обезопасив себя от всякой возможной критики, стала самовольничать и бесчинствовать.
Дискуссия оказалась весьма полезной, прежде всего, потому, что она выставила на свет божий этот аракчеевский режим и разбила его вдребезги. Но польза дискуссии этим не исчерпывается. Дискуссия… выявила ещё ту невероятную путаницу взглядов по самым важным вопросам языкознания, которая царит среди руководящих кругов этой отрасли науки. До начала дискуссии они молчали. Но после начала дискуссии стало уже невозможным молчать, – они были вынуждены выступить на страницах печати. И что же? Оказалось, что в учении языкознания имеется целый ряд прорех, ошибок, неуточнённых проблем…”.
Эта дискуссия стала как бы репетицией. В следующем году по инициативе Сталина состоялась дискуссия уже на тему, жизненно важную для социалистического строительства: об экономических проблемах социализма, – ибо, по определению Ленина, при социализме “пролетариат представляет и осуществляет более высокий тип общественной организации труда по сравнению с капитализмом. В этом источник силы и залог неизбежной полной победы коммунизма”.
Современные теоретики марксизма в работе Сталина “Экономические проблемы социализма в СССР” находят некоторые ошибки и неверные положения. Вероятно, это так – без ошибок не обходится ни один новый шаг в любой науке. Но можно не сомневаться, что практика социалистического строительства выявила бы эти ошибки, а коллективный разум партии нашёл пути их преодоления, если бы в партии и обществе сохранялась та атмосфера борьбы мнений и свободы критики, к которой призывал Сталин. “Проводимая партией развёрнутая самокритика и колоссальная активность партийных масс, – говорил он, – являются проявлением действительной и подлинной внутрипартийной демократии”.
Однако случилось иначе. Вместо критики теоретических работ Сталина началось его шельмование, которое было использовано для того, чтобы изъять из всех библиотек страны и уничтожить не только его работы, но и все документы партийных форумов, в работе которых он принимал участие. Заодно были уничтожены и многие другие документы, изданные массовыми тиражами и доступные всем желающим, – в том числе, например, отчёты об открытых судебных процессах 1936 – 39 гг. Ведь общедоступность этих отчётов сделала бы невозможными бездоказательную реабилитацию осуждённых и объявление их невинными жертвами культа личности.
И тогда случилось то, от чего не уставал предостерегать партию Сталин:
“Как быть, если партия сама начинает так или иначе противопоставлять себя классу, нарушая основы правильных взаимоотношений с классом, нарушая основы “взаимодоверия”? Возможны ли вообще такие случаи? Они возможны:
1) если партия начинает строить свой авторитет в массах не на своей работе и доверии масс, а на своих “неограниченных” правах;
2) если политика партии явно неправильна, а она не хочет пересмотреть и исправить свою ошибку…
Можно ли силой навязать классу руководство партии? Нет, нельзя. Во всяком случае, такое руководство не может быть сколько-нибудь длительным”.
Именно это произошло с КПСС. Вместо признания ошибок – их замалчивание; вместо исправления – нагромождение всё новых ошибок; вместо убеждения – пользование “неограниченной” властью; вместо борьбы мнений и свободы критики – ограждение “замкнутой группы непогрешимых руководителей” от “всякой возможной критики” и искусственно насаждаемое единомыслие. Конечно же, такое руководство не могло быть длительным. Можно только удивляться, сколь высок был авторитет партии, если понадобилось целых 30 лет, чтобы его растратить.
Но у Сталина мы находим и указание, как вернуть утраченный авторитет:
“…партия должна чутко прислушиваться к голосу масс, должна внимательно относиться к революционному инстинкту масс, должна изучать практику борьбы масс, проверять на этом правильность своей политики, она должна, следовательно, не только учить, но и учиться у масс.
…партия должна изо дня в день завоёвывать себе доверие пролетарских масс, должна не командовать, а убеждать, прежде всего, облегчая массам распознать на собственном опыте правильность политики партии, она должна, следовательно, быть руководителем, вождём, учителем своего класса”.
На это нацеливают Компартию Украины решения последних пленумов ЦК. И в достижении этих целей могли бы оказать большую помощь работы Сталина, которые для нескольких поколений советских, и не только советских, людей были введением в науку марксизма-ленинизма, первым шагом к овладению этой наукой.

Ю.Зяблов.