ПЛЮРАЛИЗМ — ЭТО БЛАГО ИЛИ ЗЛО?

Вообще-то плюрализм мнений существовал всегда, но само это слово пришло к нам с перестройкой. И хотя мы сегодня перестройку клянем (и вполне справедливо!), все же кое-что позитивное она в нашу жизнь внесла. В том числе легализацию плюрализма мнений, особенно в идеологии.

        Ошибался ли Ленин?
Предвижу: многих этот вопрос повергает в недоумение. Ах, вот о каком плюрализме вы говорите! Значит, по-вашему, бешенная травля вождя, потоки лжи и клеветы в его адрес – это и есть ваш хваленый позитивный плюрализм?!
Успокойтесь, товарищи, речь не о том. Просто вы не заметили одного словечка – «мнений». А какое же мнение может быть у лжецов и клеветников? Я имею в виду другое: могут ли быть разные мнения у людей, относящихся к Ленину уважительно, или все должны думать одинаково? Я считаю, что разные мнения не только могут быть, они уже и существуют, надо только не бояться говорить об этом.
Этот вопрос я уже ставила в статье «Третье пришествие Ленина». Пришло немало откликов, и знаете, что больше всего заинтересовало читателей? Как раз вот это место: «К молодежи идти имеет право только тот, кто способен аргументировано отстаивать свои убеждения, отвечать на каверзные вопросы, вступать в спор, не бояться признать своих ошибок и даже... ошибок Ленина».
И это понятно. Во-первых, люди устали от навязываемой им единой точки зрения. Во-вторых, всем же понятно, что оголтелая антиленинская кампания все же не на сто процентов построена на лжи, есть и крупицы правды. Значит, нам надо знать об этих крупицах, то есть знать о Ленине всю правду, без изъятия. Только тогда мы сможем достойно отвечать клеветникам, когда перестанем отметать с порога все их обвинения, а сумеем отделить правду от лжи.
К сожалению, советская партпропаганда не готовила нас к достойному, убедительному отпору нападкам на Ленина. Да и практически вся советская Лениниана была построена на концепции никогда и ни в чем не ошибающегося вождя. Правда, многие страницы ПСС (Полное собрание сочинений) противоречили этой концепции. То и дело встречаются там такие вот признания Ильича:
– Мы в этом отношении очень много погрешили, идя слишком далеко: мы слишком далеко зашли по пути национализации торговли и промышленности, по пути закрытия местного оборота. Было ли это ошибкой? Несомненно (т.43, с. 63).
– Видимо, наш тогдашний спор с «левыми» уже устарел, уже решен жизнью. Я оказался неправ насчет Леви... (т. 44, с.420).
– Последнее, что я хотел вам сказать и за что я вчера должен был себя обругать дураком, это то, что я проглядел тезисы т. Рудзутака (т.42, с.221).
Как я уже говорила, наличие таких вот пикантных мест в ПСС не смущало советских партидеологов: они знали, что ПСС почти никто не читает. В политпросвете всех уровней была разработана система страничек: там четко указывалось, по какому вопросу что надо читать. Как правило, мало кто за обозначенные рамки и заглядывал.
Я-то как раз заглядывала и нередко рот разевала от удивления: ну и Ленин, вот так Ильич! Однако то обстоятельство, что вся эта палитра ленинских оценок и настроений от нас как бы утаивалась, как ни странно, возмущения у меня не вызывало. Ну и ладно, думала я, зачем, в самом деле, трезвонить о ленинских ошибках, если на одну ошибку приходилось 99 правильных, а зачастую и единственно верных решений?
И только в первые годы перестройки я поняла, насколько это было наивное, легкомысленное суждение. Когда на Ленина полились потоки лжи и клеветы, стало ясно, что клеветники как раз и воспользовались умолчаниями советской партпропаганды. Уличив вождя в какой-то мелкой ошибке или даже ошибочке, они злорадно кричали: вот, вот каков был ваш якобы непогрешимый вождь!
Коммунисты только тогда и опомнились и тоже заговорили о ленинских ошибках. Заговорили, правда, робко, и только о тех ошибках, которые Ленин сам же, притом давненько, и признал. То есть, по сути, всего лишь как бы легализовали ПСС, которое уже четверть века стояло на полках библиотек, где студенты пользовались им для выписывания цитат. И в кабинетах разных начальников, где ленинские тома выполняли роль товарного знака: пусть знает всяк сюда входящий – в этом кресле восседает истинный ленинец!
А когда перестройка разворошила все устоявшиеся традиции, смела все табу, по газетам и журналам косяком пошли статьи и целые рубрики «Перечитывая заново». Товстоногов даже спектакль поставил с этим названием. Кто-то и вправду ПЕРЕчитывал, но большинство-то читало впервые! Вот среди таких и появились удивленные: ба, а Ленин-то, оказывается, тоже ошибался! Одни из таких первооткрывателей тотчас переметнулись в лагерь антиленинцев, другие, у которых принципы были потверже, спешили поделиться своими открытиями с читателями. В печати замелькали ленинские цитаты о необходимости признавать свои ошибки и немедленно их исправлять.
Обо всем этом надо было писать давно. И не только о тех ошибках, которые Ленин сам признал и успел исправить, но и о таких, которые он не успел распознать. И жить ему оставалось недолго, да и рамки эпохи ограничивают горизонт. У многих ученых подобные факты были давно накоплены и осмыслены, так что у коммунистов были все возможности самим завести серьезный разговор на эту тему. Тогда они выбили бы почву из-под ног злопыхателей и смягчили бы моральный удар, который нанесла по психике людей оголтелая травля Ильича.
Но коммунисты позорно уступили инициативу антикоммунистам. Ну а те, само собой, взялись за дело ретиво, тут же объявили ошибочными не некоторые, а все ленинские мысли и идеи, да и всю его жизнь объявили одной большой ошибкой.
        Сидим мы как-то с Марксом...
Но вернемся к читательским письмам. Радует уже то, что почти нет среди них религиозного благоговения перед каждым словом классиков. Говорю «почти», так как один идолопоклонник все же нашелся. Некто Н.Ф. (фамилию не называю) умудрился отыскать смысл всей современной действительности в одной малозначимой фразе Ленина. Вот что он пишет:
– Вам пишет человек, который отыскал это главное звено и неоднократно проверил его на практике. Результат ошеломляющий! Любой желающий может проверить это в коллективе, где он работает. Название этому звену – оппортунизм. Кто такие оппортунисты, ответ найдем у Ленина дословный: «Это цепные псы буржуазии. Предатели интересов рабочего класса».
Уважаемый Н.Ф.! То, что вы процитировали, – это не научное определение оппортунизма, а всего лишь эмоциональная оценка. Можно этих зловредных оппортунистов обозвать еще многими нехорошими словами, но это не приблизит нас к пониманию сути явления. Само слово «оппортунизм» – иностранное, обозначающее беспринципность. Нас ведь с вами интересует беспринципность именно в комдвижении, не так ли? Но вот кто именно противодействует коммунистическим принципам, это надо определять конкретно применительно к каждой эпохе.
Возьмем нынешнее время: ведь все переменилось – и рабочий класс не тот, и его роль в комдвижении не та, и буржуазия не та. Значит, и сегодняшний оппортунизм надо определять заново, а не переписывать определения у классиков, тем более такие. У Ленина тысячи подобных эмоциональных высказываний, так вы, что ж, в каждом из них станете обнаруживать главное звено? Но это же и есть та самая иконизация, которая принесла нам столько бед, которая нанесла такой ущерб и самому Ленину.
Но, как я уже сказала, большинство читателей поддержало идею плюрализма. Более того, многие тут же кинулись критиковать Ленина. А иные прямо сразу же, с ходу вдруг обнаружили у Владимира Ильича массу ошибок. Я даже испугалась: уж не поторопилась ли я с призывом признавать ошибки вождя? У нас ведь неискоренима привычка шарахаться из одной крайности в другую. Вчера еще безоговорочно обожали Ильича, никому не позволяли не то что слова худого про него сказать, а даже выразить наималейшее сомнение в его непогрешимости. А нынче судим-рядим о его ошибках и просчетах, будто сами уже давно и окончательно во всем разобрались, все поняли.
Но вот что меня особенно повергло в уныние, так это какой-то залихватский, развязный тон. Один написал: «Маркс недотюкал, Ленин сморозил» – Мухина что ли начитался? Да еще категорично как: «Ленин в этом, конечно же, ошибся», «Маркс не удосужился просчитать». А один читатель решил порассуждать на философскую тему – что первично, что вторично. Уж сколько философов бились об эту тему, исписали сотни томов. Нашему же читателю хватило одной странички, где он в довольно путаных выражениях вывел-таки Маркса на чистую воду и категорично заявил: «Тут наглядно вскрывается ущербность марксистской философии». Вот так, товарищи марксисты, можете отдыхать, все уже сказано и оценено.
Товарищи, дорогие! Ну что же это такое? Еще недавно хватались за сердце, когда с Лениным непочтительно обращались ниспровергатели. Да как они смеют? Да это же кощунство! А теперь что же, будем с них брать пример? Давайте все же не забывать о пиетете. Даже если вам показалось, что вы точно, ну прямо совсем точно обнаружили ошибку у Маркса или Ленина (а это вовсе не исключено), то и тогда не спешите взбираться на пьедестал и оттуда поучать классиков, как нашкодивших первоклашек. Или, что не лучше, похлопывать великих по плечу: мол, что же это ты, старик... Помните, как Хлестаков рассказывал: сидим мы как-то с Пушкиным? Так вот, не попасть бы нам в положение Хлестакова. Поверьте, это не только некрасиво, это просто смешно: мол, сидим мы как-то с Марксом.
        Сбылось или не сбылось – это еще не критерий
Пожалуй, самое содержательное письмо на тему ошибок Маркса и Ленина прислала Галина Андреевна Кременецкая из Запорожья. Вот она и пиетет соблюдает, и массу аргументов приводит, и берет себе в союзники таких мощных мыслителей, как, например, Чернышевский. Галина Андреевна мучается вопросом: какие ошибки великих наших маяков привели к поражению социализма? Она высказывает много интересных мыслей, и я не возьму на себя смелость все ее мысли подтвердить или опровергнуть, но кое-какие ее утверждения попробую рассмотреть. Цитировать письмо буду отрывочно, чтобы читателям было удобнее следить за ходом мысли.
«Уважаемая Наталья Павловна! Я внимательно прочла Ваше выступление. Вы предлагаете нам взглянуть на современные проблемы глазами Ленина, в том смысле, чтобы спросить себя: «А что сказал бы Ленин сегодня?» Но помимо того, что никто из нас не является гением, подобным Ленину, мы не можем правильно ответить на этот вопрос, пока не ответим на другой: а что к моменту революции 1917 года изменилось настолько, что сделало устаревшими отдельные постулаты учения Маркса и Энгельса, которыми руководствовался Ленин?».
Вопрос абсолютно правомерный, но исчерпывающий ответ на него должны дать ученые. Я же позволю себе лишь немного порассуждать. Нет, Галина Андреевна, я не думаю, что за время от Маркса до Ленина что-то важное очень уж сильно изменилось. Ведь в России развитие капитализма очень отставало от европейского, и в начале XX века капитализм в России был примерно таким, как в Европе середины ХIX века. Когда Ленин готовил революцию, он, в основном, брал от Маркса все. И это было оправдано: история шла по Марксу, наступала эпоха практического воплощения марксизма в жизнь. Еще только предстояло свергнуть буржуазию, установить диктатуру пролетариата и т.д.
Но все равно, даже на прямой исторической дороге Ленин следовал за Марксом не слепо. Это только нынешние клеветники на Ленина утверждают, что вот, мол, перетащил чужое, немецкое учение на русскую почву! Нет, Ленин был всегда и во всем диалектиком. А диалектика подразумевает учет не только времени, но и места. По времени марксизм для России был в самый раз, а вот по месту – нужны были корректировки. Ведь почему молодого Ульянова его товарищи-марксисты прозвали Стариком? Потому что он лучше других умел применять марксизм именно к российским условиям. У нас были крестьянские общины, коих не было на Западе. Кстати, Маркс и Энгельс очень интересовались этими общинами. У нас, при всех успехах капитализма, были и дикие пережитки феодализма: царская власть, помещичье землевладение и т.д. Все это, конечно, требовало корректировки каких-то положений марксизма. А уж после революции, когда перед страной встали совершенно новые задачи, корректировать надо было еще более радикально. И Ленин делал это!
Вообще-то Октябрьская революция – это было поистине торжество марксизма. И многие революционеры впали в эйфорию: мол, Маркс и Энгельс во всем правы, а нам остается только изучать марксизм и воплощать его в жизнь. Но Ленин охлаждал восторги своих соратников. Он не хуже их понимал, что Октябрь – это торжество марксизма, но он понимал и то, что дальше-то надо двигаться самим. С помощью марксизма, но – самим. Вот как, например, высказался он по поводу привычки товарищей заглядывать в старые книги:
-А там написано совершенно не про то: там написано про тот государственный капитализм, который бывает при капитализме, но нет ни одной книги, в которой было бы написано про государственный капитализм, который бывает при коммунизме. Даже Маркс не догадался написать ни одного слова по этому поводу и умер, не оставив ни одной точной цитаты и неопровержимых указаний. Поэтому нам сейчас приходится выкарабкиваться самим (т.45, с.84).
Вы, Галина Андреевна, ставите вопрос – что изменилось? Вот тут, в приведенной цитате, и есть конкретный ответ на одно из изменений.
А теперь перенесемся в наше время. Сейчас нам приходится решать вопрос еще сложнее: что изменилось от 1917 года до наших дней? А изменилось-то буквально все. И поэтому нам сегодня не помогут не только 70 Марксов, как иронично говорил Ленин, но и 170 Лениных. Нам-то уж точно придется выкарабкиваться самим.
Но вы совершенно правы в том, что марксистам надо очень серьезно пересмотреть привычные постулаты, а от многих из них и отказаться вовсе. Только не надо эти постулаты называть устаревшими: гениальное не устаревает. Просто некоторые из этих постулатов выполнили свою миссию и отошли в Историю. Не стоит также спешить с объявлением их ошибочными на том лишь основании, что они не воплотились в жизнь, как говорится, не сбылись.
Вот вы считаете, что Маркс ошибался, утверждая, что первые революции должны произойти в развитых капиталистических странах. Тут я процитирую еще один отрывок из письма.
– Упорные взрывы революционных действий были только в Китае и в странах Латинской Америки – в отсталых странах! После Второй мировой войны оккупация США не дала победить социализму в Греции, остановила революционный процесс во Франции и Италии, сделала невозможной новую революцию в Испании. Зато в Китае, Вьетнаме, Северной Корее революции победили, а впоследствии победила революция на Кубе. Произошла, хоть и потерпевшая поражение, революция в Чили. Только развал СССР помешал победе никарагуанской, сальвадорской, второй гватемальской революции. Были попытки революции в Перу и Колумбии. То есть, мы можем твердо сказать: раз революции происходили в отсталых странах, слабых звеньях империализма, значит, только там они объективно и могут победить. Маркс ошибался, утверждая иное, и пора нам это открыто признать сейчас.
Вроде бы убедительно. Но это, если подходить к предсказанию Маркса как к пророчеству. Научное предвидение отличается от пророчества тем, что оно должно осуществиться только при наличии определенных условий. Скажем, Маркс рассуждал так: если капиталисты и впредь будут издеваться над своими рабочими, как и сейчас, в середине XIX века, то революция неизбежна.
Почему же этого не произошло? А потому, что капиталисты оказались умнее, чем мы о них думали. В нашей стране, где Маркса почитали, а марксизм был государственной идеологией, сам марксизм знали плохо, все больше нажимали на создание портретов и бюстов. А вот капиталисты отнеслись к Марксу серьезно, предостережениям его вняли и срочно стали улучшать жизненные условия рабочих. А в самых развитых капстранах рабочие сейчас живут так, что ни о какой революции и не помышляют. Так, объявят небольшую забастовочку, чтобы, значит, жить еще лучше.
А вот почему революции имели успех в слабых странах, это тоже задачка для ученых. Мне лично кажется, что эти два явления взаимосвязаны. Ведь чтобы повысить жизненный уровень своих рабочих, капиталисты стали еще беспощаднее эксплуатировать рабочих колониальных стран. Так что, спасая от революции свои страны, они готовили почву для социальных взрывов в странах слабых, зависимых. Посмотрите, ведь почти во всех перечисленных вами странах революции происходили на фоне национально-освободительной борьбы. Да ведь и наша, Октябрьская, выросла из империалистической войны, грозившей России потерей самостоятельности. Ленин поистине спас страну от раздела ее между империалистическими хищниками.
А у нас нередко ведутся схоластические рассуждения: дескать, по Марксу действовал Ленин или не по Марксу?
Подведем итог сегодняшнему разговору. Не надо спешить с заявлениями об ошибочности той или иной идеи Маркса или Ленина. Лучше проследить, как эта идея развивалась во времени, взаимодействовала с действительностью, с новыми вызовами Истории. Влияла ли эта идея на Историю или прошла незаметно. Если предсказание сбылось – почему? Если не сбылось – тоже почему?
Но как же так, спросит читатель, сама призывала нас не бояться признавать ошибки Маркса и Ленина, а теперь сама же дает задний ход? Мол, и ошибок-то никаких не было, а всего лишь изменения обстоятельств. Это, конечно, не так. Были ошибки у Маркса и у Ленина. Но дело ведь не в самих ошибках, что же мы теперь суд над историческими деятелями чинить будем? Самое главное – отношение к ошибкам. Вот мы уже установили, что сам Ленин свои ошибки признавал. Беда в том, что их старательно замалчивала советская партпропаганда! О том, как это было, и какой вред нанесло это авторитету Ленина и коммунистам, поговорим в следующий раз. А напоследок я приведу еще один отрывок из письма Кременецкой:
- Теперь же мы находимся в начале очень сложной эпохи, а из нее с победой мы можем выйти только тогда, когда откажемся публично от всего устаревшего в теории Маркса-Ленина и продолжим ее в том смысле, что создадим на базе всего не устаревшего в ней новую революционную, антикапиталистическую теорию. Сделать это сможем только на основе дискуссии – общероссийской или, еще лучше, общеСНГовской. Дискуссии коллективной и уважительной ко всем ее участникам.
Вот и я все время говорю: нужна дискуссия. Правда, Кременецкая поставила перед нами слишком уж трудную задачу. Ишь, размахнулась на общеСНГовскую дискуссию, когда мы тут и общепартийную-то, в масштабах России, никак не организуем.

Наталья МОРОЗОВА.
(«Коммунист», № 26, 4 апреля 2003 г.).